На выгодных условиях лак для ногтей по низкой цене.
             Информационные ресурсы BioDat

5. Экосистемы морей и прибрежные экосистемы

5.2. Современное состояние экосистем и влияющие на них процессы

            Значительная часть прибрежных и морских экосистем России подвержена антропогенным нарушениям. На морских побережьях живет более 10% населения России, в том числе жители таких крупных городов, как Санкт-Петербург, Калининград, Мурманск, Архангельск, Владивос­ток, Новороссийск. В последние годы растет роль морских побережий как мест транзита  различных грузов, нефти и газа, активного хозяйственного освоения — стро­ительства терминалов, портов, новых предприятий. После распада СССР у России осталось мало мест для организации летнего приморского отдыха населения. Поэтому возросло значение российской части побере­жья Черного, Азовского, а в перспективе и Каспийского морей для рекреационного ис­пользования.
            Антропогенные факторы, действующие на морские экосистемы разнообразны и, как правило, имеют комплексный характер и множественные экосистемные последствия.
            В наибольшей мере пострадали экосистемы Балтийского, Каспийского и Черного морей. Ситуация в Азовском море, подобно Аральской, вобравшая в себя все негативные проявления деятельности человека, может быть охарактеризована как экологическая катастрофа конца XX в.  Экосистемы Баренцева и Белого морей затронуты пока в меньшей степени.

            Чрезмерная эксплуатация морских биоресурсов. Промысел являлся для морских экосистем в XX в. главным разрушающим антропогенным фактором. Сегодня в угрожаемом состоянии в морях России находятся следующие группы рыб и беспозвоночных, являющиеся мишенью неограниченного, в особенности браконьерского промысла:

-     осетровые рыбы Черного, Азовского и Каспийского морей;
-     сельди Черного, Азовского и Каспийского морей;
-     камбалы Черного моря;
-     лососевые и тресковые рыбы Баренцева и Белого морей;
-     лососевые и сельди дальневосточных морей;
-     беспозвоночные дальневосточных морей: крабы, креветки, гребешки, правильные морские ежи, трепанг.
            Из-за недопустимо высоких темпов изъятия промысловых видов  происходит необратимая разбалансировка ключевых звеньев морских экосистем и структуры популяций эксплуатируемых видов.
            Из организмов, косвенно страдающих от последствий деятельности человека, следует отметить морских млекопитающих. Их промысел в настоящее время не ведется (за исключением лицензионного лова аборигенных народов Чукотки), но им угрожает опасность от развития нефтегазодобычи на шельфе и прокладки трубопроводов. Это в особенности касается планов и перспектив нефегазодобычи на юго-востоке Баренцева моря и в районе северо-восточного Сахалина. В этих районах, а также в Охотском море, западной части Берингова морей, на Чукотке и в Белом море необходим мониторинг состояния стад морских млекопитающих, в первую очередь котиков, сивучей, гренландского тюленя, моржа, серого и гренландского китов, а также дельфинов Черного и Азовского морей.
            Рыбные запасы. Во всех европейских морях в последние годы произошло резкое снижение общих уловов. На фоне снижения объемов промысла его основу стали составлять мелкие малоценные рыбы, доля ценных рыб в уловах сильно сократилась. В течение XX в. вылов традиционных объектов промысла в Баренцевом, Азовском и Каспийском морях - семги, осетровых, трески, сельди, судака и др. - снизился в 10 и более раз.
            В Черном море в 50-е годы прошлого века более 50 % выловленной рыбы было представлено ценными видами (пеламида, скумбрия, ставрида, луфарь, калкан, кефали, барабуля). Лишь 36 % составляли мелкие виды -  хамса и шпрот. К 80-90-м гг. прошлого века произошло существенное изменение структуры уловов. Добыча ценных рыб сократилась почти на порядок, некоторые виды практически исчезли из уловов. Основу промысла (около 90 %) составляли хамса и шпрот. Катастрофическое воздействие на популяции черноморских промысловых рыб оказало вселение и массовое размножение гребневика.
            Азовское море  было одним из самых продуктивных морей в мире (более 80 кг рыбы с 1 га). Прогрессирующий упадок рыболовства начался здесь в первой половине XX в.. Однако, в 30-50-е годы уловы еще сохранялись на достаточно высоком уровне (150-300 тыс. т в год), причем включали самых цен­ных рыб: осетровых, судака, леща, тарань, рыбца. Затем ситуация резко ухудшилась  – на общий фон перепромысла наложилась массовая добыча азовского бычка тралами, которые, практически, перепахивали грунт вместе с донной фауной. В результате был нанесен невосполнимый урон кормовой базе осетровых. Главной пищей белуги и севрюги являются бычки, а осетра – донные моллюски и черви. Все это вместе разрушило естественную популяцию осетровых. Их уловы сократились в 20 раз, причем популяции утратили способность к самостоятельному воспроизводству. Сегодня воспроизводство осетровых практически полностью обеспечивается рыборазводными заводами (100 % - для белуги, более 90 % - севрюги и 80 % осетра). Благодаря этим усилиям, популяцию русского осетра удается поддерживать, хотя и на низком уровне, но донская севрюга и белуга находятся под угрозой исчезновения. Нарастает угроза полного вымирании азовских осетровых в ближайшие годы. К настоящему времени рыбные запасы Азова окончательно подорваны, уловы сократились в десятки и сотни раз. Таким образом, один из самых продуктивных водоемов мира полностью утратил свое промысловое значение
            На Каспии наблюдается большое разнообразие полупроходных рыб. Наиболее значительное снижение рыбопродуктивности Северного Каспия произошло в 30-70-е годы прошлого века из-за резкого понижения уровня моря и зарегулирования стока Волги. В 90-е годы прошлого века объемы вылова частиковых рыб и воблы сократился в 4-10 раз по сравнению с началом века.
            Основным богатством Каспия всегда были осетровые. Ведущее место в формировании их ресурсов принадлежит России. В ее реках осуществляется около 70 % естественного воспроизводства этих рыб. К концу XIX века уловы ценных пород на Каспии составляли 300 тыс. т, из них осетровых - до 40 тыс. т.  Дальнейшее наращивание объемов промысла привело к тому, что уже в 50-е гг. XX века их запасы были подорваны. Это случилось еще до возведения плотин и химизации сельского хозяйства. В 1995 году на Каспии добыли 4.40 тыс. т  осетровых (Россия - 2.30 тыс. т). В 1996 г. уловы осетровых в России снизились до 1,3 тыс. т.
             Несколько последних десятилетий в структуре вылова на Каспии доминирует килька, а незначительный вылов осетровых поддерживается за счет заводского воспроизводства.
            В Балтийском море с 1984 по 1993 годы запасы трески неуклонно снижались с 391 тыс. до 40 тыс. т. Уже несколько лет подряд Россия настаивает на установлении моратория на промысел трески в целях сохранения популяции. Общий вылов рыбы в последнее десятилетие сократился в этом море в 4—5 раз.
            На Белом море, которое по природным условиям обладает относительно небольшой продуктивностью (наиболее важные промысловые виды - семга, горбуша, сельдь, навага), также произошло сокращение уловов в 10 раз. В XIX веке уловы составляли 30-40 тыс. т, в 1940-60 годы 5-15 тыс. т, в 1990-ые годы 2-4 тыс. т.
            Показательна история промысла на Баренцевом море - одном из богатейших рыбохозяйственных водоемов мира. Здесь широкомасштабный промысел начался в 50-е годы (значительно позже, чем на южных морях). Объем добычи был очень высоким (до 3 - 4 млн. тонн) и почти целиком состоял из ценных рыб, включая сельдь. Уже к началу 70-х годов запасы сельди были полностью подорваны. В оборот были введены новые объекты массового промысла - сайка и мойва. Чтобы уничтожить популяцию сайки хватило нескольких лет. Дефицит традиционных видов рыб был восполнен за счет чрезмерного (до 3 млн. т в 1977 г.) изъятия мойвы. В эти же годы достиг максимума (в 200 тыс. т) интенсивный вылов палтуса, окуня, зубатки. К 1986 году мойвы не стало, а запасы сельди еще не восстановились - биомасса нерестового стада рыб в Барен­цевом дошла до самой низкой за всю историю отметки.
            Отдельного анализа требует баренцевоморская треска - ключевой вид экосистемы. В последние годы в условиях недостатка кормовой базы она также добывается в чрезмерно больших количествах - вместо биологически допустимой одной пятой от запаса вылавливается почти половина. Это прямой путь к полному уничтожению баренцевоморской трески. Однако сегодня главная причина уменьшения численности трески - чрезмерная интенсивность промысла объектов, являющихся ее основной пищей  - мойвы и креветок. Сокращение кормовой базы трески ведет к каннибализму (поеданию собственной молоди) в ее популяциях, снижению темпов роста и воспроизводительной способности популяции. Переключение трески на питание другими объектами нарушило естественный ход процессов в баренцевоморской экосистеме и привело к ее существенной трансформации.
            Если в южных морях наибольшую коммерческую ценность представляют осетровые, то на  севере это атлантический лосось или семга. За 100 лет уловы семги в Белом и Баренцевом морях сократились в 10 раз. Сегодня состояние запасов семги, включая некогда самую крупную печорскую популяцию,  является катастрофическим и требует срочных комплексных мер по их восстановлению.
            Коммерчески ценные виды донных беспозвоночных (исландский гребешок, северная креветка и др.) также интенсивно эксплуатировались. В начале 80-х годов прошлого века началась интенсивная добыча северной креветки, и в 1984-1985 гг. ее общий годовой вылов превысил 120 тыс. тонн.  Затем запасы креветки начали падать, и в 1995 г. ее добыча составило менее 25 тыс. т. Вылов гребешка в 1990-1997 гг. на юго-востоке Баренцева моря вырос от 2 до 14 тыс. т в год. В настоящее время запасы этого моллюска сокращаются, и для восстановления его популяции потребуется, возможно, 10-15 лет.
            Сильное сокращение численности рыб и креветок привело к разрушительной трансформации структуры морских экосистем. Мелкие рыбы (мойва, сайка) и северная креветка являются основой питания трески, других донных рыб, морских млекопитающих и птиц. Уничтожение мелких рыб и креветок подорвало кормовую базу всех этих видов. Тюлени из-за бескормицы были вынуждены изменить свои обычные пути миграций и гибли у берегов Норвегии. Численность морских птиц на птичьих базарах стала сокращаться катастрофическими темпами – например, на о. Медвежий численность кайр упала в несколько раз всего за один год. Недостаток кормовой базы привел десятки миллионов баренцевоморских птиц к гибели. Опустевшие местообитания начали осваивать североатлантические вселенцы - поморники и северная олуша. Роль птиц в морских экосистемах чрезвычайно велика. Их многомиллионные колонии используют в пищу мелкую рыбу, ракообразных и, в свою очередь, обогащают прибрежные воды биогенами.
            Начавшийся в 80-х годах экосистемный кризис в Баренцевом море продолжает развиваться. В течение последних двадцати лет так и не восстановились до экологически безопасных размеров запасы баренцевоморского палтуса, окуня-клювана, зубатки, морской камбалы. Последствия коллапса мойвы и сайки - ключевых пелагических рыб, наверняка, сохранятся и в следующем веке. Попытка возобновления промысла сельди и мойвы в период кратковременных вспышек их численности может только усугубить дисбаланс в баренцевоморской экосистеме.
            Для всех морских экосистем особенно разрушительным было массированное воздействие траловых орудий лова донных рыб. Это относится и к траловому промыслу баренцевоморской трески и еще в большей степени - к добыче азовского бычка. В 60-е годы прошлого века уловы бычка достигали 92 тыс. т в год. Можно лишь представить, как на небольшом по площади Азовском море, с глубинами всего 5-12 м были "потревожены" донные биоценозы.
            Серьезные проблемы представляют браконьерский промысел, выброс мелкой рыбы за борт на промысле, а также в целом проблема "прилова" (нереализованность многовидового промысла). Нелегальные формы эксплуатации биоресурсов в последние годы приобрели промышленные масштабы и стали одним из основных факторов, разрушающих морские экосистемы. Например, стоимость нелегально добытой осетровой икры по экспертным оценкам Российского представительства Траффика Европы составляет около 300 млн долларов в год, что в 15 раз больше бюджетного финансирования всей системы ООПТ и охраны животного мира в России 2000 г. (по данным http://www.biodat.ru/ ).

            Морские млекопитающи. Популяции морских млекопитающих сегодня подвержены воздействию многих негативных антропогенных факторов, однако, наиболее разрушительным  является их чрезмерный промысел (Табл. 19).

Табл. 19. Влияние антропогенных факторов на морских млекопитающих Российской Арктики

Фактор Последствия для популяций млекопитающих
Рыболовство: избыточная эксплуатация рыбных запасов 

Добыча водорослей и беспозвоночных

Зверобойный промысел, в том числе избирательный забой щенков 

Браконьерство

 

Подрыв кормой базы, изменение путей миграции, смена кормовых приоритетов, гибель животных в орудиях лова; сокращение численности, изменение возрастной структуры («старение» популяции), снижение темпов пополнения стада

 

Загрязнение: разливы нефти, химическое загрязнение, бытовой мусор

 

Гибель животных; поражение иммунной и репродуктивной систем, снижение функций воспроизводства, необратимая деградация популяций

 

Навигация ледокольного флота в зимне-весенний период

 

Разрушение ледовых полей в районах детных залежек ластоногих, гибель щенков
Нерегламентированная хозяйственная деятельность: водный, воздушный и наземный транспорт, строительство (в т.ч. ГЭС), разведка и добыча углеводородного сырья

 

Уход с традиционных мест размножения, гибель и травмирование животных в подводных коммуникациях

 

Техногенные шумы и друге факторы беспокойства: судоходство, гусеничный транспорт, буровые платформы, геофизические эксперименты, учения ВМФ и др.

 

Увеличение количества брошенных самками щенков, заболевания стрессогенной этиологии, воздействие инфразвука на коммуникации и миграции усатых китов

 

            К началу XX в. в морях Арктики гладкие киты (гренландский кит) и полосатики (голубой кит) были практически истреблены. После этого промысел продолжался в антарктических водах. В результате к концу XX в. поголовье горбачей, финвалов, голубых китов составляло 2-5% от их первоначальной численности. Сегодня численность гладких китов составляет всего 5-6 тыс. особей, горбачей - 3-5 тыс., голубых китов -  200-1000 животных. Многие виды занесены в Красную книгу.
            Несмотря на то, что голубые киты с 1965 г.  находятся под защитой закона, прежняя численность их не восстановлена.
            Мелкие киты также подверглись массовому истреблению в XX в. В 1930-60 гг. прошлого века Норвегия  выловила 78 тыс. мелких китов, в основном малых полосатиков (93 %). В 1958 году ими было добыто максимальное количество китов в Баренцевом и прилегающих морях - около 5 тыс. особей. Столь интенсивный промысел привел к резкому спаду численности мелких китов. Только это смогло приостановить их промысел в этом регионе.
            Международная комиссия по охране китов запретила с 1986 г. охоту на большинство их видов. Однако Комиссии не удалось окончательно пресечь истребление небольших китов, включая дельфинов.
            В Азово-Черноморском бассейне представителями китообразных являются дельфины. Условия их существования здесь постоянно ухудшаются. В начале 50-х годов в Черном море насчитывалось около 1 млн. дельфинов. Всего за 15 лет она была сокращена более, чем в 10 раз. Несмотря на прекращение с 1966 г. их промысла, численность дельфинов практически не восстанавливается - в конце 80-х годов ХХ века она не превышала 50-100 тыс. особей. Азовский дельфин (морская свинья) в 20-40-е годы прошлого века добывался в количестве нескольких тысяч животных ежегодно. В настоящее время этот вид встречается крайне редко. Надеяться на восстановление популяции азовского дельфина нет оснований, так как подорвана его кормовая база, сократилась численность бычков и других пищевых объектов.
            Для европейских морей России еще большее значение, чем китообразные, имеют ластоногие. Они конкурируют с человеком за одни и те же пищевые ресурсы, уменьшая численность рыб. У норвежских и канадских специалистов даже существует точка зрения о необходимости искусствен­ного регулирования численности тюленей в интересах рыбного хозяйства. Однако такое вмешательство в природу весьма рискованно и может привести к обратному результату. Суточная потребность тюленей в еде колеблется в пределах 5 % от массы животного, причем они практически всеядны (например, спектр питания гренландского тюленя включает 53 вида рыб и 54 вида беспозвоночных). Если учесть, что уровень выживания  молоди тресковых и других основных промысловых рыб ежегодно может изменяться естественным путем в 5-10 раз, а тюлени поедают хищников, которые являются врагами той же трески и мойвы, то логично предположить, что увеличение численности тюленей может даже способствовать увеличению количества определенных видов рыб.
            Популяции многих видов ластоногих подорваны зверобойным промыслом и лишены возможностей для восстановления, так как из-за перелова рыбы уничтожена и их кормовая база.
            Бесконтрольный промысел атлантического моржа в XIX и в первой половине XX в.в. привел к сокращению его численности с многих сотен до десятков тысяч особей. В 1956 г. добыча моржа была запрещена, а в 1974 г. этот подвид моржа был занесен в Красную книгу.
            Показательна история промысла гренландского тюленя - самого массового вида ластоногих в северных морях. Первоначально его численность составляла порядка 4 млн. животных. В 20-30-е годы XX в. зверобои добывали 200-500 тыс. особей ежегодно, причем охота велась как на взрослых особей, так и на детенышей (бельков). Явная деградация вида, наступившая в середине 60-х годов, привела к введению ряда запретов и ограничению добычи. В настоящее время ведется промысел только белька гренландского тюленя. Квота на забой в последние годы колеблется в пределах 30 тыс. особей. Как следствие, продолжает изменяться возрастная структура стада, уменьшается количество молодых половозрелых самок, т. е. популяция "стареет". Вероятно, следует отказаться от промысла бельков в Белом море, как это было сделано с бельком каспийского тюленя.
            К концу XX в. серый и пятнистый тюлени, а также ряд других полярных ластоногих, отнесены к числу редких и особо охраняемых.
            В южных морях плохие условия обитания и отсутствие должных мер охраны ставит морских млекопитающих даже на грань вымирания. Примером может служить тюлень-монах.
            Каспийский тюлень (PHOCA CASPICA) - эндемик бассейна и единственное морское млекопитающее на Каспии. В 30-е годы XX в.  добывали более 160 тыс. голов этого зверя. Высокая интенсивность промысла сохранилась и в послевоенные годы (до 100 тыс. голов в год). В 1997 году промысел резко снизился до порядка 4 тыс. особей. С 1998 г. добыча бельков каспийского тюленя прекращена.
            Сокращение численности морских млекопитающих, которые являются конечными звеньями пищевых цепей, неизбежно нарушает устойчивость морских экосистем, а в конечном счете, ведет к снижению их продуктивности. При этом следует отметить, что ластоногие и китообразные имеют естественную низкую скорость воспроизводства. У таких видов, как морж и гренландский кит, репродуктивный цикл составляет не менее 3-4-х лет. В отличие от китообразных, жизнь тюленей в большей степени зависит от гидрометеорологических факторов, так как в период размножения ластоногие в обязательном порядке выходят из воды на лед, острова или материковый берег. Поэтому современная динамика климата должна в обязательном порядке приниматься в расчет при разработке прогнозов состояния биоты и экосистем.
            Таким образом, для всех морей Европейской части России очевиден факт переэксплуатации биоресурсов. Его разрушительные последствия носят не только экономический, но и экосистемный характер.

            Химическое загрязнение и его значение для морского биоразнообразия. Загрязнение представляет опасность в первую очередь для мелководных полузамкнутых морских бассейнов, расположенных в зоне интенсивной индустриализации - Азовского, Балтийского морей, северо-западной части Черного моря и Северного Каспия. Здесь во многих районах концентрация загрязнителей в среде и биоте во много раз превышает ПДК. Загрязнение нефтяными углеводородами наиболее опасно для Черного и Азовского морей в районах Севастополя, Новороссийска, Батуми. Огромное количество загрязнений поступает в моря с водами крупных рек: из общего количества промышленных и бытовых стоков (около 1 км3), поступавших ежегодно в Черное море, 60 % давали Днепр, Днестр и Дунай. Аномальное содержание в воде фенолов (до 52 ПДК) послужило причиной закрытия в 1987 г. пляжей на побережье Одессы. Через Керченский пролив Черное море получало ежегодно по несколько тонн пестицидов, так как суммарное их содержание в водах Азовского моря (434 мг/л) на порядок больше, чем в черноморских.
            Ряд прибрежных районов Баренцева моря (Кольский залив), арктических морей (устья рек Обь, Лена, Енисей, Колыма) и Дальневосточных морей (залив Петра Великого, некоторые районы Сахалинского шельфа Охотского моря и др.) значительно загрязнен, в то же время открытые части этих морей довольно чистые.
            Особенно опасно то, что в морских водоемах загрязнители, включая радиоактивные вещества, аккумулируются в донных осадках. Например, в донных отложениях Таганрогского залива содержание цезия-137 достигает 100 Бк/ кг, а на Баренцевоморском шельфе - от 1 до 20 Бк/кг. Большинство ценных промысловых рыб, ракообразных и моллюсков ведут придонный образ жизни. В результате, по пищевым цепям загрязнение поступает к птицам, тюленям и человеку.
            Хроническое загрязнение бассейнов Азовского моря и Северного Каспия явилось одной из причин изменений нерестового поведения, интенсивности и сроков подхода зрелых рыб к береговой зоне моря, нарушениями в репродуктивной системе рыб, что с течением времени (через 50-100 лет) может привести к полной деградации генофонда популяций. Ведущая роль среди токсикантов в развитии этих негативных изменений принадлежит свинцу, а также ртути и группе метаболитов ДДТ.

            Эвтрофикация эстуариев и шельфовых мелководий. Это процессы особенно характерны для южных морей. Эти процессы явились результатом резкого увеличения в 70-90-е годы стоков бытовых и промышленных отходов с высокой концентрацией биогенных элементов, а также смыва удобрений с сельскохозяйственных полей. Повышение концентрации биогенов в воде вызывает бурные вспышки развития микроводорослей. Эвтрофирование проявляется в "цветении" воды из-за интенсивного развития фитопланктона в пик вегетации и создает дефицит кислорода в воде. Результат - уменьшению численности промысловых видов и их пищевых объектов, сокращение видового разнообразия.
            В Азовском море неуклонное увеличение количества органических соединений, особенно усилившееся после зарегулирования стока рек, почти ежегодно вызывало заморы. В среднем за 1960-1980 гг. площадь с сероводородным заражением придонных вод составляла порядка 9 тыс. км2 или 60-70 % моря. В результате воздействия сероводорода гибнет донная и придонная фауна, в том числе рыбы (главным образом бычки). Первый же шторм перемешивает воду и ликвидирует явление замора, однако восстановление погибшей фауны требует значительного времени.
            Эвтрофикация является одним из факторов, приводящих к росту уязвимости экосистем и инвазиям чужеродных видов.

            Гидростроительство на крупных реках. Разрушительное воздействие на экосистемы Каспийского, Азовского и Черного морей оказало зарегулирование стока крупных рек: Волги, Дона, Днепра. Зарегулирование рек привело к радикальному уменьшению стока рек, что вызвало катастрофические (в первую очередь для морей с невысокой соленостью) гидрохимические изменения. Второе разрушительное для экосистем последствие масштабного гидростроительства - утрата нерестилищ осетровых и других ценных проходных рыб
            В результате возведения только одной Цимлянской плотины объем речного стока в Азовское море сократился более чем на 30 %. Многолетняя недостача пресной воды стала восполняться более солеными водами Черного моря. В Азов поступает теперь от 30 до 40 км3 черноморской воды. Соленость в среднем увеличилась на 3 %о, наступил устойчивый период осолонения. Повышенная соленость сни­зила порог замерзания морской воды. Образование льда задерживается, и мелкое море успевает чрезмерно охладиться на всю глубину, что губительно для гидробионтов.
            Повышение солености Азовского моря сопровождается ростом численности медуз. В 1974 году общий вес медуз, пришедших из Черного моря, составил 2 млн. тонн. В 1976 году их биомасса уже превысила 16 млн. т.
            Цимлянская плотина отделила от моря все нерестилища белуги, до 50 % нерестилищ осетра, севрюги и сельди.
            Зарегулирование водоемов и сток в моря промышленных отходов и удобрений приводит к росту в десятки раз биомассы микроводорослей, "цветению" воды и заморным явлениям. Сероводородное заражение придонных вод охватило большие площади шельфа на северо-западе Черного и Азовского морей. В результате дефицита кислорода ежегодно гибнет донная фауна биомассой до нескольких миллионов тонн в год.
            За последние 20 лет, биомасса фитопланктона в северо-западной части Черного моря возросла в десятки раз. Одно из последствий "красного прилива" - накопление в придонном слое вод избыточного количества органического вещества, образующегося после массового отмирания фитопланктона. В настоящее время его количество здесь увеличилось в четыре раза, что привело, в свою очередь, к росту скорости окисления избыточной органики в придонном слое в три-четыре раза по сравнению с фоновой.
            В бассейне Баренцева и Белого морей разрушительные последствия гидростроительства наблюдаются на крупных реках (Териберка, Тулома, Воронья) Кольского полуострова. Семнадцать плотин перекрыли доступ семги к естественным нерестилищам.
            Строительство дамбы в Финском заливе повлекло радикальные перестройки для местной экосистемы. Уменьшение водообмена с Балтийским морем усилило в заливе накопление загрязнителей и эвтрофикацию.
            Существенный ущерб морским экосистемам наносят различные водозаборные сооружения. Например, только в Азово-Донском бассейне имеется около 1100 водозаборов, которыми ежегодно изымается из водоемов 7 км3 речного стока, в том числе около 4 км3 безвозвратно. Эффективность рыбозащитных устройств на водозаборах крайне низка и ежегодно гибнут тысячи тонн рыбы.

            Судоходство. К числу существенных негативных факторов следует отнести судоходство. На мелководных участках с глубиной 5-10 м морские суда, имеющие осадку 3-5 м, нарушают естественную среду обитания организмов. С судоходством связаны дноуглубительные работы, шумовые эффекты, явление кавитации, взмучивание илистых грунтов, разрушение лесозащитных полос вдоль берегов, загрязнение акватории нефтепродуктами. Только в одном Азовском море через прорытые по мелководьям судоходные каналы уже сейчас ежегодно проходят 7 тыс. судов. И этот поток будет возрастать.
            Крайне опасное побочное действие судоходства на морские экосистемы – расселение экзотической фауны. С бал­ластными водами или на днищах судов морские организмы распространяются далеко за пределы своего естественного ареала. Многие виды-вселенцы, обладая широкой экологической пластич­ностью и высокой скоростью размножения, формируют в новых водоемах много­численные популяции и существенно изменяют  структуру биоценозов (Рис. 38).
 
 

Рис. 38.  Пример катастрофического распространения чужеродных видов в морях России. Мнеопсис – общий вид и карто-схема с хронологией инвазии (http://www.zin.ru/ )

            Распространение чужеродных видов. Эта проблема характерна для многих морей Мирового океана. В европейских морях России насчитывается около 150 видов-вселенцев из различных районов Мирового океана. Вселенцы внедряются двумя путями: случайно или искусственно. Многие виды-вселенцы (Рис. 38), обладая широкой экологической пластичностью и высокой скоростью воспроизводства, формируют в новых водоемах многочисленные популяции и существенно изменяют видовую и пищевую структуру экосистем. Вторжение чужеродных видов часто приводит к колоссальным вспышкам их численности, подавлению аборигенных видов, разрушительным трансформациям местных экосистем и огромным убыткам.
            В Азово-Черноморском бассейне к катастрофическим последствиям  привело массовое размножение и расселение в 80-е годы гребневика мнемиопсис (MNEMIOPSIS LEIDYI), завезенного с балластными водами в Азово-Черноморский бассейн с восточного побережья Северной Америки. К концу 80-х годов общая биомасса этого животного приблизилась к 1 млрд т. (10-12 кг/м3), что в сотни раз превысило суммарную биомассу пелагических рыб до вселения гребневика. Он в огромных количествах  поедает зоопланктон,  лишая пищи многих промысловых рыб - в период массового развития летом он выедает ежесуточно до 7 % всей биомассы и более половины суточной продукции зоопланктона. Кроме того, гребневики уничтожают икру и личинок рыб. Колоссальный рост численности гребневика привел к резкому снижению запасов хамсы, тюльки и других промысловых рыб. В 1989-1990 годы произошло катастрофическое снижение запасов самой массовой промысловой рыбы Черного моря - хамсы. В эти годы уловы черноморских стран упали с 650 до 90 тыс. т.
            В 1988 г. гребневик проник в Азовское море. Практически все группы азовской планктонной фауны стали пищевыми объектами гребневика. Видовая, возрастная и трофическая структуры сообщества зоопланктона резко изменились. Так же, как и в Черном море,  гребневик использует основную часть продукции зоопланктона и является главным пищевым конкурентом массовых пелагических рыб - хамсы и тюльки. Ежегодно весной и в начале лета гребневик за1-2 месяца распространяется по Азовскому морю, образуя здесь колоссальную биомассу (до 15-30 млн т сырого веса). Общие потери уловов хамсы и тюльки от появления гребневика в Азовском море оцениваются в 100-110 тыс. т в год.
            Таким образом, добавление всего одного нового элемента привело к катастрофическим трансформациям  морских экосистем всего Азово-Черноморского региона.
            Среди случайных вселенцев в Черное море следует отметить также три вида крабов - голландского краба (подвид американского краба RHITHROPANOPEUS HARRISII TRIDENTATUS), голубого краба (CALLINECTES SAPIDUS) и небольшой крабик SIRPUS ZARIQUIEYI, которые могли быть завезены с балластными водами судов из прибрежных вод Атлантики Голландский краб был впервые обнаружен в 1939 г. Черном море - в Днепровском лимане, в 1952 г. - в дельте Дона и за несколько лет широко распространился в Азовском море. Через Волго-Донской канал этот краб проник также в Каспийское море, где размножился и расселился, заняв все свободные экологические ниши в верхней сублиторали.
            В Азовском море заметную роль в биоценозах стал играть еще один вселенец -  двустворчатый моллюск ANADARA SP. Двустворчатые моллюски главные компоненты бентосных сообществ Азовского моря. Они играют важнейшую роль в круговороте веществ и являются основными кормовыми объектами для осетра и других бентофагов. Моллюск ANADARA внедрился в сообщества двустворок и за короткий срок (с 1989 по1992 г.) его средняя биомасса возросла с 0.5 г/м2  до 4.2 г/м2, а местами достигла 32-198 г/м2.
            В Азовском море примером вселения инородных рыб можно считать амурского чебачка - уроженца дальневосточных рек. Эта рыба попала в прудовые хозяйства бассейна Дона в процессе акклиматизации толстолобика, белого и черного амуров. К концу 1980-х годов амурский чебачок широко распространился, и в настоящее время встречается в Таганрогском заливе. Появление устойчивых популяций амурского чебачка в Таганрогском заливе с его наиболее подходящими условиями для этого вида, может стать предпосылкой для его нежелательного дальнейшего распространения по водоемам Азово-Донского и Азово-Кубанского бассейнов. Являясь активным зоопланктонофагом, он в течение всего жизненного цикла может серьезно конкурировать с молодью карповых рыб, кроме того, он поедает икру карповых и окуневых рыб.
            Из Азово-Черноморского бассейна чужеродные виды легко проникают в Каспий по  Волго-Донскому каналу. Почти все вселенцы уже в первые годы жизни в Каспии давали колоссальные вспышки развития. Так, диатомовая водоросль RHIZOSOLENIA CALCARAVIS через несколько лет после вселения составляла 3/4 от общей массы планктона, а балянус - порядка 2000 тыс. т. За вспышкой следовал период уменьшения количества вселенцев и их стабилизация. Тем не менее, многие из вселенцев остались наиболее массовыми видами в Каспии. В фитопланктоне и сейчас господствует ризосоления, дающая 50 % биомассы. В зоопланктоне много личинок балянусов, митилястера, синдесмии, нереиса, медузы блакфордии. Общая биомасса вселенцев сейчас значительно больше, чем аборигенов. В последние годы началось чрезвычайно опасное расселение на Каспии мнемиопсиса.
            В Балтийское море с балластными водами судов проник представитель каспийского зоопланктона - хищный ветвистоусый рачок церкопагис (CERCOPAGIS PENQOI). Начиная с 1992 г., он все чаще и в нарастающих количествах встречается в  Финском заливе. Церкопагис создает очень сильную пищевую конкуренцию для планктоноядных рыб, в то время, как сам он рыбой не поедается. Рост численности рачков на Балтике ведет к экосистемной катастрофе, сходной с распространением гребневика мнемиопсиса в Черном и Азовском морях. Сходная ситуация может возникнуть и в других морях России.
            Чужеродные виды есть и среди птиц. Так в конце 1940-х годов прошлого века в Баренцевоморском регионе появилось два новых вида морских птиц - северная олуша и большой поморник. В 80-90-х годах они начали активную колонизацию морских островов и побережья Мурмана. Поселения этих видов основаны птицами - эмигрантами из  Северной Атлантики, где чрезмерным промыслом была разрушена их кормовая база. Увеличение объема отходов рыбного промысла, снижение численности рыб-хищников и увеличение запасов таких второстепенных для промысла рыб, как песчанка, обусловили взрыв численности большого поморника и северной олуши, которые начали занимать новые места обитания на побережье Кольского полуострова.

            Целенаправленная интродукция видов из других регионов. Попыткой компенсировать резкое снижение запасов аборигенных промысловых видов стала интродукция в 50-80-е годы промысловых видов из водоемов Дальнего Востока и Северной Америки. Эти масштабные мероприятия часто не были должным образом обоснованы с биологической и экологической позиций. Их экосистемные и экономические последствия неоднозначны – наряду с некоторыми положительными результатами имеются многочисленные отрицательные последствия.
            С целью пополнения ресурсов Баренцева  моря ценным промысловым объектом в 60-х гг. прошлого столетия было проведено трансокеаническое переселение камчатского краба из Тихого океана (первые попытки переселения были проведены в 30-е гг.). Первый случай поимки камчатского краба в Баренцевом море был зарегистрирован в 1974 г. В 90-х гг. стало ясно, что краб в новом районе прижился и образовал самостоятельную самовоспроизводящуюся популяцию. Он постепенно распространился до берегов Южной Норвегии. Его численность в Баренцевом море к 1997 г. достигла 500 тысяч особей, что позволило начать его экспериментальный промысел (до 40 тыс. экз. в год).
            Сейчас популяция камчатского краба в Баренцевом море находится в очередной фазе акклиматизационного процесса – «взрыва численности». За этой фазой следует ожидать фазы обострения противоречий переселенца с биотической средой. Уже отмечаются некоторые признаки приближения этой фазы. Оптимизм периода роста численности популяции краба вполне может смениться разочарованием возможного подрыва кормовой базы самого камчатского краба, так и видов-конкурентов, роста его заболеваний. Растущая популяция камчатского краба стала успешно конкурировать с аборигенной фауной за одни и те же пищевые ресурсы. Кроме того, крабы поедают рыб и икру, что, вероятно, привело к снижению численности пинагора, ценного объекта промысла в Баренцевом море.
            Положительный эффект дало вселение кефалей в Каспийское море. Эти детритофаги здесь осваивали свободную пищевую нишу. Численность этих видов, по-видимому, соответствует кормовой базе. Получены уловы кефалей без видимого ущерба для других видов рыб.
            В Азово-Черноморский бассейн были вселены и хорошо прижились белый толстолобик и морской вид кефалей - дальневосточный пиленгас. Пиленгас в 60-е годы успешно прошел натурализацию в Азово-Черноморском бассейне, сформировалась новая самовоспроизводящаяся популяция. Пиленгас включен в число основных промысловых объектов. Однако в Азовское море пиленгас стал нежелательным пищевым конкурентом для аборигенных видов, особенно, для осетровых, и постепенно вытесняет местные ценные виды рыб из их природных экологических ниш..
            Не слишком успешно шел процесс акклиматизации дальневосточных горбуши и терпуга в Баренцевом и Белом морях. Работа по завозу икры горбуши была начата 40 лет назад, однако до сих пор уловы остаются достаточно низкими. Возникает вопрос, есть ли биологический и коммерческий смысл в интродукции горбуши? Тем более, что предполагается, что на реках Кольского полуострова вселённая горбуша вытесняет со своих нерестилищ атлантическую семгу.
            Необходимо признать, что интродукции в целом  имели негативные последствия для экосистем, выражавшиеся в смешении фаун, популяций и генофондов, потери естественной зоогеографической специфики, нарушения трофической структуры экосистем, вытеснения аборигенной ихтиофауны. Очевидно, что усилия по  возрождению аборигенной ихтиофауны и восстановлению естественных экосистем должны иметь приоритет перед попытками "усовершенствования" природы за счет интродукции чуждых видов.

               Нарушение структуры морских экосистем в результате антропогенных воздействий. Негативные трансформации экосистем как частные случаи начали отмечаться еще в 50-70-е годы, а сегодня полностью охватили экосистемы морей Европейский части России. Нарушается видовой состав, структура пищевых цепей и энергетических потоков морских экосистем, происходят сильные изменения численности отдельных видов, трансформируется структура популяций. В европейских морях России морях главной причиной нарушения энергетического баланса и структуры экосистем стало чрезмерное изъятие массовых пелагических рыб - сельди, хамсы, тюльки, мойвы, сайки. Именно эти мелкие стайные рыбы являются ключевыми звеньями пищевых цепей в морских экосистемах. Произошел трудно исправимый разрыв взаимосвязи между низшими (планктон, бентос, водоросли) и высшими (хищные рыбы, птицы, млекопитающие) элементами экосистемы моря.
            В качестве примеров можно привести следующие нарушения экосистем и популяций:

- обеднение видового разнообразия морской фауны – в течение последних ста лет прогрессивно уменьшалось видовое разнообразие ихтиофауны, особенно южных морей; например, в Азовском море из ранее встречавшихся 62 видов рыб 23 вида сегодня не обнаруживаются; экспансия хищного гребневика MNEMIOPSIS LEIDYI, интенсивно выедавшего зоопланктон, привела к сокращению его видового разнообразия (в 1971 г. – 41 вид, в 1991 г. – 17 видов);
- рост числа видов ценных рыб и круглоротых, находящихся под угрозой исчезновения: в Каспийском море сегодня под угрозой исчезновения находятся   каспийская минога (CASPIOMYZON WAGNERI), шип (ACIPENSER NUDIVENTRIS), волжская сельдь (ALOSA KESSLERI VOLGENSIS), каспийский лосось (SALMO TRUTTA CASPIUS), белорыбица (STENODUS LEUCICHTHYS), каспийская шемая (CHALCALBURNUS CHALCOIDES CHALCOIDES),  каспийский рыбец ( VIMBA VIMBA PERCA), каспийский усач (BARBUS BRACHYCEPHALUS CASPICUS), терский усач (В. CISCAUCASICUS),  усач булат-маи (В. CAPITA), морской судак (STIZOSTEDION MARINA); в Азовском море - севрюга (ACIPENSER STELLATUS), белуга (HUSO HUSO), азовские бычки (NEOGOBIUS SP.), донская сельдь (ALOSA PONTICA),  азовская сельдь (A LOSA MAEOTICA), камбала-калкан (PSETTA MAEOTICA), глосса (PLATICHTHYS FLESUS LUSCUS);
- изменение размерно-возрастной структуры популяции рыб: по мере наращивания тралового промысла в популяциях трески в 1946-1979 гг.  прошлого века практически исчезли рыбы старших (15-20 лет) поколений, к 1980 г. не стало уже  10-15-летних особей трески, а в настоящее время основу промысла составляют рыбы в возрасте 3-6 лет; в Азовском море долговременное изменение режима солености и накопление поллютантов в донных отложениях привели к снижению темпов роста и уменьшению размеров осетров;
- в арктических морях повышение смертности промысловых рыб из-за подрыва кормовой базы: дефицит мойвы привел к повышенной смертности и усилению выедания собственной молоди в популяциях трески и массовых видов баренцевоморских птиц; из-за бескормицы сильно возросла смертность в популяциях тюленей;
- многократное уменьшение притока в море биогенных элементов в районах гнездования колониальных птиц, массового нереста рыб, нагула мелких китов, лежки и размножения тюленей;
- сильное сокращение использования продукции низших трофических уровней: из-за истребления китов в настоящее время не используется огромная биомасса (50-60 млн. т.) баренцевоморских пелагических рачков (в антарктических водах неиспользуемая биомасса криля достигла невероятных величин (600 млн. т);
- сокращение естественного воспроизводства в настоящее время в различной степени наблюдается у всех ценных рыб северных и южных морей, у большинства видов ускорился темп полового созревания, снизились размеры рыб, произошло омоложение популяций; из-за утраты нерестилищ и сильного сокращения общей численности в Азовском море уже к концу 80-х годов основную роль в воспроизведении популяций осетровых, леща, судака стало играть промышленное разведение;
- массовые вспышки численности ранее относительно малочисленных видов;
- радикальная трансформация структуры морских экосистем из-за экспансии чужеродных видов: в наибольшей степени сегодня пострадали экосистемы Черного и Азовского морей, крайне опасные тенденции наблюдаются на Каспии.
            На двух последних явлениях необходимо остановиться подробнее.
            Ярким примером массовых вспышек численности некоторых ранее относительно немногочисленных видов может служить Азово-Черноморский бассейн.
            В Черном море за последние 30 лет многократно возросла биомасса медузы-аурелии  - с 1,38 до 12 г/м2, в сыром виде - с 670 тыс. т до 500-600 млн. т, что в 300 раз больше количества всей рыбы водоема. Неимоверно размножившиеся медузы уничтожают огромные количества зоопланктона, лишая пищи рыб.  В середине 80-х гг. только те медузы, которые обитали в северо-западной части Черного моря (более 40 млн. т), потребляла за сутки до 62% суточной продукции кормового зоопланктона всего моря и до 5-7% его биомассы. В Азовском море в 70-е годы из-за увеличения солености также размножилась черноморская медуза, которая стала серьезным пищевым конкурентом рыб. В 1976 году эта популяция достигла 15 млн. т сырого веса. При этом огромная биомасса медуз лишь "засоряет" водоем, так как не используется другими гидробионтами в пищу.
            В 1980-90-е гг. в Азовском море сильно возросла численность серебряного карася (с 1983 по 1994 гг. доля промыслового вылова серебряного карася увеличивалась с 1.7 до 30.7 %, в 1996 г. она составляла 20.8 %). Эта рыба попала в бассейн Азовского моря относительно недавно из прудов, в которые завезли ее любители рыбоводства. Изменение гидрологического и гидрохимического режимов экосистемы Азово-Донского и Азово-Кубанского бассейнов в 1950-1970-е годы повлияло на трансформацию генетической структуры нижнедонских и кубанских популяций карася. Дельта и эстуарная часть Дона явились базовыми участками, откуда началось расширение ареала этой крайне неприхотливой рыбы с образованием новых морских популяций.
            В Баренцевом море в 80-90-е годы также заметно возросла роль многих ранее малочисленных видов. В частности, в экосистеме стали резко выделяться популяции амфипод-гипериид, медуз (аурелия, цианея), гребневика, кальмаров, мавроликов - стайной батипелагической рыбы.
 

            Основные угрозы для биоразнообразия морских и прибрежных экосистем

•  Чрезмерная легальная и нелегальная эксплуатация природных популяций морских организмов (рыб, морских беспозвоночных, водорослей); использование орудий и методов лова, разрушающих сообщества и  среду их обитания.
•  Загрязнения:
– нефтепродуктами и буровыми растворами от добывающих предприятий, а также в результате аварий трубопроводов (юго-восточная часть Баренцева моря, северная и средняя части Каспийского моря, северо-восточный шельф Сахалина);
– выбросами морского транспорта и морских портов;
– отходами промышленных предприятий и бытовыми стоками: тяжелыми металлами, фенолами, поверхностно-активными веществами и другими загрязнителями;
– отходами сельского хозяйства: соединениями фосфора, азота, пестицидами и др.;
– радиоактивными и токсическими веществами в результате военных испытаний, функционирования военных полигонов и баз, захоронения отходов.
•  Строительные работы и добыча полезных ископаемых в прибрежной зоне.
•  Инвазии чужеродных видов.

            Результаты негативного антропогенного воздействия на прибрежные и морские экосистемы

•  Нарушение морских и прибрежных экосистем в результате загрязнений, трансформации речного стока и сноса осадочных материалов в море, эвтрофикации.
•  Снижение численности и биомассы ценных видов гидробионтов в результате их переэксплуатации.
•  Резкое снижение численности аборигенных видов морских организмов в результате вторжения чужеродных видов.