Лазерная коррекция зрения

Качественная лазерная коррекция. Приходите и мы поможем Вашим глазам

oftalmika.com

Ремонт офиса в москве

Качественный и быстрый ремонт техники Apple круглосуточно и с выездом

alpa.pro

Стоимость пеноблока москва

Система расчета стоимости перевозок

portalsnab.ru

Для вас со скидками ламели на кровать купить поштучно на выгодных условиях.
             Электронный журнал BioDat

Приоритеты сохранения биоразнообразия степей России


А.А. Тишков

Институт географии РАН

                Для природных экосистем  степной зоны России в начале 21 в. актуальны те же вопросы, что и сто лет назад. Какой выбрать путь развития, чтобы сохранить природу степи? Возможна ли гармония в степном природопользовании? Где предел  воздействия человека на степную биоту? Что будет, если мы потеряем степную зону как географический феномен? Наконец, что делать сегодня, завтра в ближайшие годы для предотвращения потерь биоты и экосистем в условиях экономической, административной и земельной реформ, становления рынка земли, последствий вступления России в ВТО?
                 «Наши степи прежде и теперь» близки только по природоохранной проблематике, но существенно различаются по природному потенциалу. Сто лет назад его еще хватало, чтобы позволить степям сравнительно быстро восстанавливаться и демонстрировать пример неисчерпаемого богатства живой природы «евразийского степного коридора». В.В. Докучаев был абсолютно прав, когда писал при обосновании заповедывания степей и создания в европейских степях научных стационаров.
Само по себе заповедывание оказалось мало эффективным средством сохранения степей – ни на равнинах, ни, особенно, в предгорьях и низкогорьях. В первом случае, заповедная степные экосистемы на водоразделах представлены суммарно несколькими тысячами гектаров, а основное внимание при создании заповедных территорий обращалось на интразональные экосистемы (лесные, водно-болотные, пойменные, меловых обнажений и пр.). Во втором, при создании горных ООПТ в регионах ориентировались исключительно на высокогорья и среднегорья, что привело к почти утрате уникального явления - горных девственных степей Кавказа и юга Сибири.
                Не эффективна и покровительственная охрана редких видов степной флоры и фауны. Принимая разные меры по восстановлению популяций, разведению редких видов и реинтродукции, мы забываем, что для восстановленного поголовья требуются определенные степные местообитания, желательно нефрагментированные и достаточные в кормовом, миграционном и защитном отношениях. Мелкоконтурные и кластерные ООПТ – «острова» в аграрном и индустриальном ландшафтах степной зоны – достаточны для этого? Не выброшены ли на ветер деньги, потраченные на разведение и реинтродукцию степной биоты? Всем, кто ратует за маленькие степные кластеры рекомендую прочитать книги С.В. Кирикова, который проследил тысячелетнюю историю фауны степей и показал как последовательно из нее выпадали ключевые компоненты – копытные и хищные из-за того, что их местообитания становились все мельче и мельче.
                Прав директор Института степи УО РАН А.А. Чибилев, когда наряду с заботами по созданию крупных степных ООПТ, с завидным терпением и постоянством пропагандирует сохранение традиционных форм степного природопользования как основы для сохранения давно адаптированной к экстенсивному хозяйству степной биоты. Но мы-то, пожившие в советские времена и знающие не понаслышке нашего брата-бюрократа, знаем: только скажи, что степному биоразнообразию хорошо при крупноконтурном, но малопродуктивном аграрном производстве, как он примет все дословно, заформализует и будет искать свою выгоду, а то и направит те крохи природоохранного финансирования в русло бездонного госбюджета сельского хозяйства.
                Почему в стране есть Лесной кодекс, но нет Степного кодекса, хотя степи, занимая существенно меньшую площадь, по вкладу в экономику страны дают не меньше, а даже больше, чем леса? Проблема не очевидна для лиц, принимающих решения в стране. Это они определили, что за сохранение степных экосистем вне ООПТ федерального уровня отвечает аграрное ведомство. Да не просто отвечает, а определяет те оставшиеся крохи нераспаханных земель по большей части как «естественные кормовые угодья» – сенокосы или пастбища. Не дает ему покоя мысль, что степь может быть просто степью, как лес – лесом, тундра – тундрой. Наши региональные аграрные органы единым росчерком пера объявили неудобями степные лога – уникальные рефугиумы степной флоры и фауны, и раздают их для организации садовых товариществ и под особняки новых русских. На их совести и тысячи дамб на малых реках степной зоны, окончательно погубившие речную сеть, превратив ее в сезонно пересыхающую, лишенную пойм сеть «переплюек».
                Выход напрашивается один – передать заботы о степном биоразнообразии и ООПТ государственному природоохранному ведомству и его территориальным органам. Но оно готово заниматься только «своим» – федеральными ООПТ, Красной книгой, в лучшем случае – быть уполномоченным в отношении реализации Федерального Закона «О животном мире». А здесь – столкновение интересов. И создается впечатление, что некуда податься со своими «степными» заботами. К тому же не богаты степи приникающими в душу рекламными символами – это не Арктика с белыми медведями, не тайга бескрайняя, где каждое шестое дерево бореальных лесов мира – наше, не Дальний Восток с тиграми и не Байкал с его перспективой мировой поилки. Пишем, говорим с трибун, разъясняем для отечественных и мировых доноров, что природоохранные инвестиции нужны староосвоенным степным регионам России, Черноземью!. Здесь и на каждый вложенный рубль получишь 5 - 10 рублей. Причем сразу! А про биоразнообразие и говорить нечего: инвестировал в оптимизацию землепользования – снизил нагрузки на периферийные земли хозяйств с полуприродными пастбищами и логами, вложил средства в повышение продуктивности пашни – отпала необходимость в  использовании низкопродуктивных угодий, освоении целины и старых залежей. Да и восстановление черноземов при установлении щадящих режимов использования агроландшафта – эффективное средство стабилизации глобального баланса  углерода и, соответственно, климата. В этом случае у собственника земли занятого аграрным производством, возникает реальный стимул думать не о расширении пашни, а о повышении ее продуктивности. Высвободившиеся земельные ресурсы становятся “полигонами” для экологической реставрации.
                Не повезло степям с тиграми и белыми медведями. Зато есть дрофа, стрепет. Вот тарпана с помощью селекционных действий реанимируют. Сурка из Красной Книги убрали как восстановившего свою численность и расселившегося по степной зоне. Но зато сайгака впору в Красную Книгу включать. Для такого вида двадцать-тридцать тысяч – численность недостаточная, так как любые климатические аномалии и браконьерство способны в несколько лет полностью уничтожить популяцию. Не надо далеко ходить – почти миллионное на середину 1990-х гг. стадо дзерена в Монголии за последние пять лет настолько сократило численность, что стоит вопрос о полном запрете охоты на него. В Китае этих антилоп почти не осталось, а в России – от силы несколько сот особей. Подымем на щит сайгака, дзерена, дрофу – может обратят внимание на проблемы охраны степей? Но не слышат нас! А может и слышать не хотят?
                Как ни пытайся, выделить чисто экологические проблемы степной зоны трудно. Получаются аграрные с экологическим оттенком. А тут еще как ураган надвигаются рынок земли и структурные реформы управления, связанные с разделением полномочий федеральной, региональной и местной властей. Не выдюжить степной зоне и ее биоте, если все это навалится разом. Нет у нее своего лобби в Госдуме, своих нефтяных и газовых покровителей. Есть только необдуманная аграрная политика, которая заставляет шарахаться производителя сельхозпродукции от одной крайности в другую – то заброс пашни, а то вторичное освоение целины. То картошку и коров из Голландии, а то по крохам сбор народных сортов пшеницы и пород крупного рогатого скота для развития традиционного хозяйства. О какой охране живой природы может идти речь, если на качественное зерно российских степных хозяйств можно получить мировую цену. А это пустит под плуг последние целинные участки степей, даже без согласования с МПР России. Например, поправку к Лесному кодексу об упрощении перевода лесных земель в нелесные провели в Госдуме даже без ознакомления с предложениями МПР России!
                Для «Степного бюллетеня» а сформулировал «десять приоритетов» сохранения биоразнообразия степей (Тишков, 2003) – для тех, кто решился-таки побороться за исчезающий биом. Они, в некоторой степени, близки к отдельным «Малавским принципам», определяющим экосистемный подход в сохранении живой природы и место в нем населения (Тишков, Петрова, 2002). Кроме того, в них заложены некоторые идеи и использованы уроки, которые проявились в повседневной практике природоохранной деятельности МСОП в степных регионах (Desertification and ecological problems.., 2002).  Эти приоритеты учтены и при составлении заявки в ГЭФ “Развитие территориальной охраны биоразнообразия на основе экологизации  землепользования в староосвоенных регионах России при формировании рынка земли”.
                Первый – необходимость экологизации аграрного производства и оптимизации землепользования. Здесь главный методологический подход – сохранение биоразнообразия в процессе его использования, а главный метод – дифференциация режимов использования земель в степной зоне, среди которых по площади желательно преобладание полуприродных и природных экосистем. Тогда существование высокопродуктивной пашни снимает нагрузки с прилегающих земель, обеспечивает резерв для их экологической реставрации, позволяет снизить пресс выпаса на полуприродные травяные экосистемы.
                На Украине этот процесс был развит в несколько меньших масштабах, но и они были таковы, что позволили в последние 4 - 5 лет существенно увеличить площади ООПТ – создать шесть новых крупных национальных парков и заповедников непосредственно на аграрных степных и лесостепных землях (Подольский, Святые Горы, Ровненский и др.). К сожалению, пока в России собирались и обосновывали развитие степных ООПТ, залежи стали вновь распахивать, начал формироваться рынок земли, все громче раздаются голоса о необходимости скорейшего решения вопроса о собственности. Крупных степных ООПТ создано не было. Прозевали-с, господа!
                Новый Земельный кодекс (2001) разрешил куплю-продажу земель. Можно прогнозировать новый виток “перераспределения земель”, часть которых могла бы стать элементами будущей степной экосети. Что, будем ждать или будем действовать?

Земли сельскохозяйственного назначения, находящиеся в собственности граждан и юридических лиц

                Второй приоритет – создание экономических и социальных стимулов для экологизации аграрного хозяйства. Инвестиции в аграрный комплекс страны за последние 10 лет в объеме государственных инвестиций снизились с 16 % до 3 %, а капитальные вложения сократились в 65 раз! Аграрному хозяйству степной зоны нужны реальные льготы для случаев, когда фермер или руководитель крупного хозяйства становится на путь сохранения и восстановления живой природы на своих землях. Например, посредством льготного кредитования, механизмов залога и экологического страхования. На данном этапе достаточно поддержать инициативы землепользователей по предоставлению участков своих земель в качестве элементов региональной экосети, с установлением на них щадящего режима эксплуатации (например, определенных умеренных пастбищных нагрузок, сезонности использования, создания буферных и заповедных территорий, убежищ и пр.). Не надо говорить, что наши крестьяне не пойдут на это. Надо научить, заинтересовать, дать примеры позитивной практики.
                Третий приоритет – широкомасштабная экологическая реставрация. Нет ничего актуальней для практики сохранения биоразнообразия степей, чем восстановление местообитаний степных растений и животных. Агроландшафт стал прибежищем многих, не только обычных, но и редких, степных видов. По нашим оценкам только животных - представителей Красной Книги здесь около полусотни. Именно утрата местообитаний – главная причина деградации степной биоты. Да и для формирования экосетей необходимы «антифрагментационные» действия, которые должны обеспечить непрерывность степных экосистем. По нашим оценкам, необходимость в экологической реставрации испытывают не менее 10 % нераспахиваемых земель степной зоны, способных выполнять функции элементов экосети.

Динамика площади травяных экосистем в России, тыс. га

                Я неоднократно писал о результатах экспериментов по экологической реставрации и подготовил обзор этой проблемы применительно к степной зоне (Тишков, 2000), но сейчас для России речь может идти только о широкомасштабных мероприятиях. Самые из них низкозатратные и эффективные – обеспечение залежного режима и снижение пастбищных нагрузок. Более инвестиционно емкие, но эффективные в отношении восстановления «биосферных функций» – работы по стимулированию вторичной сукцессии за счет подсева семян и ухода за восстанавливаемой растительностью (путем сенокошения, умеренного выпаса, регулируемых палов и пр.). Для этого потребуется разработка регионально адаптированных схем экологической реставрации, создание региональной сети питомников дикой флоры.
                Четвертый приоритет – поддержка традиционных форм степного сельскохозяйственного производства (Чибилев, 1992). В этом отношении очень много уже сделано Институтом степи УрО РАН, Всемирным союзом охраны природы (МСОП), рядом организаций Башкирии, Калмыкии, Бурятии, Волгоградской и других областей. Но не факт, что все без исключения традиционные хозяйства способны выполнять функции элемента региональной экосети. Что является особо ценным на землях традиционного степного природопользования? Конечно мозаика условий, обеспечивающая повышенную емкость и разнообразие угодий. Как правило, «традиционные» хозяйства в их современном виде оказываются монопрофильными (специализирующимся на коневодстве, яководство, разведение местной породы овцы или т.п.). Важно подходить более комплексно  к самой проблеме, вписывать планируемые хозяйства в имеющуюся сеть региональных и местных ООПТ (таких, как природные парки, буферные зоны национальных парков и пр.). И они перестанут быть «островами» в степном агроландшафте, а начнут более эффективно функционировать как элементы экосети.
                Пятый – создание региональных экосетей для обеспечения  повсеместности охраны природы в староосвоенных регионах. Стало уже аксиомой положение, что только разнообразие типов, форм собственности, статусов, размеров и конфигураций  ООПТ обеспечивает формирование экосетей. Но этого мало – некоторые степные регионы имеют по 300 - 500 ООПТ (например, см.: http://www.biodat.ru/db/oopt/all/index.htm), а экосети на их основе создавать нельзя. Излишняя кластеризация, неопределенность статуса и разброд в головах «ведомственных хозяев» ООПТ делает их непригодными для этого. Зато экологизация аграрного производства принесет реальные плоды. При создании экосети на основе существующей системы ООПТ возникает проблема комплексного управления экосетью на основе межведомственного и межсекторального взаимодействия.
                Шестой приоритет – проведение масштабной экономической оценки степных земель. Одна из проблем создания экосетей связана с выбором экономических механизмов для формирования и функционирования сети. Вопросы обоснования экономической выгоды заповедников, национальных парков, заказников и других перспективных элементов экосети поднимаются в литературе крайне редко (но см.: Принципы и методы экономической оценки…, 2002; Экономика сохранения биоразнообразия…, 2002). В то же время, выгоды от ООПТ, выраженные через прямые и косвенные экономические оценки, очевидны. Экосеть комплексно выполняет природоохранные функции на локальном и региональном уровнях, принося прямые и косвенные выгоды области и ее районам и конкретным территориям. Вместе с тем, охраняемые природные экосистемы выполняют большой объем  «экосистемных услуг» глобального характера. Сохранение биоразнообразия следует определить как одну из наиболее важных целевых функций экосетей. Ее экономическая оценка до сих пор не проводилась, а это значит, что они не учитывались в проектах развития степных регионов.
                Только экономические механизмы оказываются реальным стимулом поддержания экосети и выполнения разными ее элементами природоохранных функций. Для самих ООПТ опыт такой оценки уже накоплен (например, Бобылев и др., 1995, 1999; Медведева,  1998; Принципы и методы экономической оценки..., 2002; Тишков, Чжан Гуаншен, 2003 и др.), то в отношении экономической оценки территорий при формировании экосетей таких оценок нет, кроме работы С.Н. Бобылева с сотрудниками (2001) применительно к водно-болотным угодьям. Данное направление получило существенное развитие после создания Методики государственной кадастровой оценки земель природоохранного назначения (Мартынов и др., 2002; статья А.С. Мартынова в этом выпуске бюллетеня).

Доля площади субъекта Федерации, занятая травяными экосистемами, % от площади субъекта Федерации (2001)

                Седьмой приоритет – реальное включение степных регионов в международную и национальную систему донорской поддержки на основании учета «экосистемных услуг». Важно учесть такие биосферные функции природных экосистем степной зоны, как: поглощение углерода и поддержание его глобального баланса (в среднем 1,5 т/га в год) черноземами и островными и долинными лесами; регулирование стока и качества воды, ее аккумуляции и обеспечения населения питьевой водой; сглаживание сезонных природно-катастрофических явлений, таких как аномальные паводки, сели, лавины, оползни и пр.; регулирование климата и снижение его негативного влияния на население и хозяйство; предотвращение эрозии, закрепление склонов и берегов, снижение риска стихийных бедствий; сохранение биоразнообразия и генетических ресурсов экосистем, представленных всем разнообразием динамических состояний; обеспечение местного населения биологическими ресурсами, лекарственными средствами, древесным топливом и пр. Можно уверенно сказать, что только экосистемы функционирующей степной экосети способны выполнять перечисленные выше функции и претендовать на получение  компенсационных и целевых средств за это. Схемы финансирования - самые разнообразные: от простой грантовой системы, участия в программах и инициативах Европейского Союза и Глобального Экологического Фонда (ГЭФ) до сложных  механизмов Киотского протокола (опыт у степных регионов России в этом уже имеется) и участия в программах реструктуризации по схеме «обмен долгов на природу».

Защитная древесно-кустарниковая растительность в аграрном ландшафте (% площади субъекта Федерации)



                Восьмой приоритет – интеграция природоохранной деятельности стран (Украина, Россия, Казахстан, Монголия, Китай) в пределах Евразийского Степного коридора, которая обеспечит взаимодополняемость их национальных экосетей и объединение Пан-Европейской и Центральноазиатской экосети. Сейчас в этом направлении на разных стадиях подготовки и реализации движутся такие проекты ГЭФ, как «Разработка экологической сети Центральноазиатского региона в целях долгосрочного сохранения биологического разнообразия» (2003; Казахстан, Узбекистан, Киргизстан, Таджикистан, Туркменистан), «Сохранение биоразнообразия в приграничном Галицко-Слобожанском коридоре» (2003; Польша, Украина, Россия), «Создание экологических сетей в приоритетных экорегионах России» (2002), «Подготовка стратегической программы действий (СПД) для бассейна Днепра и механизмы ее реализации» (2001; Украина, Россия, Беларусь) и др. При формировании рынка земли в России возникает острая необходимость в финансовой поддержке территориальной охраны биоразнообразия в староосвоенных регионах России. Эти работы могли бы объединить  интеграционные процессы в приграничных степных районах стран СНГ. Этому, отчасти и посвящена проектная заявка, обсуждаемая на страницах данного выпуска бюллетеня.
                Девятый приоритет – обеспечение комплексного управления степными экосетями на региональном уровне. Для этого потребуется разработка и апробация модели комплексного управления региональными экосетями на основе координации действий регионального управления охраной окружающей среды, земельными, аграрными, водными, лесными, рыбными и охотничьими ресурсами. До сих пор все неудачи с формированием экосетей были связаны с невозможностью координации их деятельности. Именно в степных регионах, где не так сильны крупные хозяйствующие субъекты, эта модель  может быть апробирована. Кроме того, она могла бы получить развитие в форме региональных дирекций экологических сетей и даже интегрироваться в приграничные структуры (см. также статью Н.А. Соболева в настоящем бюллетене). Управление территориями, имеющими разные формы собственности, целевое назначение и статус, – вот камень преткновения. Это приоритетная проблема, требующая законодательной поддержки. Можно пытаться решить ее, используя региональные нормативные акты о резервировании земель для развития системы ООПТ. Но более эффективным кажется подход, когда за счет комплексного управления удастся соединить в единое целое элементы экосети, представленные федеральными, региональными и муниципальными землями природоохранного назначения  и полуприродные и природные экосистемы на аграрных землях. Он должен проявиться при завершении в стране структурной реформы управления и разделении полномочий между органами государственной власти, когда у муниципальных образований появятся экономические стимулы (налоговые льготы, предпочтения при предоставлении квот и лицензий и пр.) и финансовые механизмы (налоговые отчисления и платежи в местный бюджет на природоохранные нужды) поддержания заповедных земель. Но здесь есть опасность потери части региональной сети ООПТ степных регионов, как юридически незащищенных и являющихся объектами разногласий региональных органов исполнительной власти и местного самоуправления.
                Десятый приоритет – вовлечение местного населения в действия по сохранению природы. Сохранить и создать новые ОПТ без поддержки местного самоуправления и местных общин нельзя. Сохранение биоразнообразия осуществляется на локальном уровне и все конфликты при создании ООПТ, планировании землепользования, использовании ресурсов возникают из-за недоучета интересов местного населения. Пока в России фактически отсутствует гражданское общество и деградировано местное самоуправление, о создании экосетей в степных регионах речи идти не может. Экологам надо браться и за эту непростую работу. Здесь может помочь передача части полномочий по охране природы и регулированию использования биоресурсов на места. Но ждать этого придется долго – ни региональные, ни федеральные власти на это идти не хотят. Но все-таки будет восстанавливаться местное самоуправление! А ему надо будет чем-то управлять и  средства на это где-то брать. Без этого гражданское общество не создашь. Создается парадоксальная ситуация – заботимся о малочисленных народах Севера, создаем там «территории традиционного природопользования», а степные деревни не могут также коллективно распоряжаться землей и ресурсами, которые ранее традиционно им принадлежали. Если земли коллективного пользования (перелески, охотничьи угодья, водоемы, участки рек с поймами, сенокосы, пастбища и пр.), представленные природными и полуприродными экосистемами, сохранят свой статус в процессе текущих структурных реформ, то успех развития экосетей в степных регионах предрешен. Механизмы и возможности защиты живой природы здесь, по-видимому, не хуже, чем у государственной и частной собственности. Первая, в российской традиции – как бы «ничья», у нее и украсть кусочек незазорно. Вторая, как обычно, ассоциируется с позицией хозяина – «что хочу, то и ворочу». А это для живой природы гибельно. Муниципальные же земли, где чаще осуществляется коллективное пользование, – не государственные. Они под органами самоуправления и могут стать реальной основой для планирования региональных и локальных экосетей.

                Приоритетов конечно больше! Обсуждаемая проектная заявка базируется на тех из них, которым посвящена данная статья. Это, своего рода ее методологическая основа. В то же время, многие из поставленных вопросов статьи дискуссионные. Поэтому, хотелось бы увидеть на наших страницах и другие мнения по поводу путей сохранения степного биоразнообразия.