Только у нас трюковой самокат цена недорого, со скидками.
             Электронный журнал BioDat

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДИКОЙ ЛОШАДИ

В.Ю. Шаров, журналист
В России начинается экологический проект поистине планетарного масштаба. В случае его реализации удастся не только спасти почти уничтоженный человеком природный ландшафт, но и вернуть в естественные условия исчезнувший из природы вид крупного животного.

Степь


                    Слова знаменитой и горячо любимой нашим народом песни «Степь да степь кругом…» ныне стали совершенно не актуальными. Поскольку этой самой первозданной степи – с ее бескрайними просторами, по которым «…путь далек лежит», – в России практически не осталось. Извел ее человек ради своих продовольственных и индустриальных нужд, оставив крохотные островки степных заповедников, которые лишний раз напоминают ему об утраченной природной ценности.
                     А ведь действительно, какие просторы были, какие красоты являли они попавшему сюда человеку, какие мысли и поэтические строки рождали?!
                             «Судьбой наложенные цепи
                             Упали с рук моих, и вновь
                             Я вижу вас, родные степи,
                              Моя начальная любовь…»
                Эти проникновенные слова о степи русского поэта Е. Баратынского – лишь крохотная капля из моря поэзии, рожденной этим удивительным природным ландшафтом у целого созвездия наших выдающихся поэтов: М. Лермонтова и Я. Полонского, И. Сурикова и А. Фета, С. Есенина и М. Волошина, Н. Заболоцкого и Д. Кугультинова, многих других.
                     И с научной точки зрения степи представляют собой нечто, совершенно особенное. Отличаясь засушливостью, большой контрастностью сезонных и суточных температур, относительным безлесьем, эти ландшафты поражают растительным изобилием: на оставшихся островках луговых степей европейской России на одном квадратном метре можно насчитать до 90 видов только сосудистых растений. Еще одна достопримечательность и ценность степей – скрытый под одеялом растительности слой гумуса, особого органически-минерального вещества, содержащего все элементы, нужные растениям. Российские черноземные степи по этому показателю не имеют равных в мире. Мощность гумусового слоя в них достигает двухметровой толщины.
                     Если же оставить поэзию и науку в сторону, то каждый человек, все человечество перво-наперво должны низко поклониться степям (так этот ландшафт называется в Евразии, а в Северной Америке – прерии, в Южной – пампы). Составляя всего-то 8 процентов суши, они на 80 процентов обеспечивают людей зерном, мясом, многими другими продуктами. По ним проложены самые протяженные в мире автомобильные и железные дороги. За все это степи планеты и поплатились жестоко – на 90 процентов они окультурены, превращены в индустриальные и агрономические ландшафты.
 

Лошади

                     Понятно, вместе со степью пострадали и ее многочисленные обитатели: растения и насекомые, птицы и млекопитающие. Одни сократили свою численность, другие поменяли места жительства, а третьи вынуждены были приспособиться к новым условиям существования в агроландшафтах рядом с человеком. Тяжелее всего пришлось крупным копытным, большинство из которых и без того были объектами охотничьих и гастрономических интересов человека. А тут еще катастрофически начали сокращаться места их исконного обитания. В результате на грани исчезновения оказались все крупные степные копытные: европейский тур, дикие лошади, дзерен и сайгак.
                     Более повезло последним – благодаря кочевому образу жизни этих мелких копытных и своевременным усилиям человека, за судьбу дзеренов и сайгаков сейчас можно не беспокоиться, хотя кто знает… А первой необратимой потерей стал европейский дикий тур, не выдержавший наступления на природу на самом густо населенном континенте планеты еще в 17 веке – последний представитель этого вида был убит в 1627 году. Затем пришел черед диких евроазиатских лошадей.
                     Сначала исчез тарпан – чудесная невысокая лошадка, когда-то широко распространенная в европейских и азиатских степях. Последний тарпан в природе погиб в 1879 году близ Аскания-Нова, когда, спасаясь от преследователей, провалился в нору сурка. В зоопарке последняя такая лошадка умерла в Москве несколькими годами позже.  Похожая участь ждала и другого обитателя евроазиатских степей – знаменитую лошадь Пржевальского, численность которой стремительно сократилась к середине 20 века.
                     Надо сказать, все степные копытные животные очень свободолюбивые создания и практически не поддаются одомашниванию. Большое исключение здесь и одновременно  великая удача человека – приручение и разведение домашней лошади, которая стала ему и помощником, и другом. Она появилась пять-шесть тысяч лет назад в степях Евразии, а предками ее были именно тарпаны и лошади Пржевальского.
                     Навсегда потеряв с лица планеты тарпана и, видимо, начиная осознавать ответственность за жизнь вокруг себя, а также испытывая благодарность за получение от них домашней лошади, люди в 20 веке предприняли кое-какие действия для спасения очередного исчезающего вида. Массированного уничтожения степей наступающей на них со всех сторон цивилизации уже невозможно было остановить, потому диких лошадей, стремительно сокращающих свою численность в природе, стали разбирать по зоопаркам и питомникам Европы и Америки. В 1969 году монгольские зоологи отметили последний табунок лошадей Пржевальского на воле. С тех пор их никто и нигде в дикой природе не видел.
 

Ученые

                     Специалисты, изучающие степь, давно отметили, что дикие копытные не просто существуют на ее просторах, используя на корм растущие там ценные травы. Как и везде в природе, одни виды живых организмов здесь органично дополняют другие и являются не просто частью ландшафта (порой весьма эффектной частью), но зачастую – формирующей его силой.
                     Дело в том, что, постоянно передвигаясь по степи, они (и в первую очередь дикие лошади) поедают и умеренно вытаптывают степной войлок и тем самым дают другим растениям возможность развиваться. Кроме того, они не до основания ощипывают живые травы, а обкусывают их таким образом, что те могут давать отаву. Подмечено, что если совсем убрать их из степи (полностью ее заповедать), то очень скоро она покрывается мертвым войлоком, и рано или поздно в ней возникает пожар. Уничтожая войлок, он освобождает пространство для затаившихся до времени в земле растительных организмов, но многие уничтожает.
                     Иное дело домашние животные, а особенно козы и овцы. Они пасутся практически на одном месте, а копыта их устроены так, что воздействие на почвы этих животных превышает таковое… среднего танка. Кроме того, питаясь, они срезают растения чуть ли не до корней, в результате чего часть степных трав не выдерживает такого обращения.  Все это приводит к разбиванию степи, в которой в итоге – после воздействия водной и ветровой эрозии может начаться опустынивание. Подобное произошло во многих степных районах, а особенно в Калмыкии, где долгое время велось непродуманное скотоводство, и теперь там затрачиваются колоссальные средства, чтобы восстановить утраченные земли. Здесь кроется коренное отличие домашнего скотоводства от выпаса диких копытных.
                    – Поэтому, – говорит директор Института степи УрО РАН, член-корреспондент РАН Александр Чибилев, – во всех наших проектах и рекомендациях по созданию степных заповедников было заложено восстановление выпаса копытных. А по характеру пастьбы к естественному режиму ближе всего стоят лошади. Несмотря на уничтожение в России основ коневодства, мы нашли отдельные хозяйства, где содержались табуны, на одном из участков Оренбургского заповедника добились прекращения выпаса знаменитых пуховых коз и переместили туда лошадей. Все шло прекрасно: они чувствовали себя великолепно, степь процветала, а в райцентре продавался заповедный кумыс. Но такая хозяйственная деятельность не вписывалась в типовое положение о заповедниках, и от присутствия там лошадей пришлось отказаться…
                     Идея реинтродукции (возвращение в естественные условия) лошади Пржевальского появилась у ученых с того самого момента, когда стало ясно, что в природе ее больше нет. В какой-то степени она реализовалась в украинском питомнике "Аскани«-Нова", но там дикие животные содержатся в полувольном режиме. Первой же страной, где началось возвращение лошади Пржевальского в родную степь, стала Монголия. Финансировали этот проект голландцы, территорию предоставили монголы, а научное обеспечение взяли на себя наши ученые. Российский териологический отряд во главе с доктором биологических наук, профессором Виктором Орловым подобрал в Монголии подходящее место и разработал план реинтродукции. Так в 100 километрах от Улан-Батора в сухой монгольской степи был организован заповедник «Хустайн-Нуру», и в 1992 году первая партия лошадей Пржевальского из зоопарков Голландии и питомника «Аскания-Нова» обрела свою новую родину.
                     – Сейчас их там более 60 голов, они пока еще живут в двух загонах, хорошо размножаются, и начинаются первые выпуски животных на волю, – рассказал о ходе проекта профессор Виктор Орлов на третьем Международном симпозиуме «Степи Евразии» в июне 2003 года в Оренбурге. – Скорее всего, он будет идти благополучно, но всякое может случиться. Самое опасное – развитое в Монголии частное мелкотабунное коневодство. При увеличении популяции дикой лошади может начаться гибридизация ее с домашней, что резко обесценит все поголовье и поставит под угрозу весь проект. Отношение природоохранных организаций к гибридам крайне отрицательное…
                     А что же Россия?! Почему не у нас началось такое благое дело? Неужели мы останемся от него в стороне?
                     – Монголия была выбрана в качестве первого места реинтродукции в природу лошади Пржевальского, конечно же, не потому, что хотели в чем-то ущемить, обойти Россию, – объяснила мне ситуацию другой участник этой группы, кандидат биологических наук Наталья Спасская. – Это было сделано в большой мере потому, что именно в Монголии ее видели последний раз в естественных условиях. Но у России не только ничего не потеряно в этом деле, но сейчас появился редкий шанс реализовать еще более интересный и перспективный проект по возвращению в родную степь дикой лошади.
 

     Военные

                     Нашу армию – Министерство обороны – большей частью привыкли ругать (и справедливо ругать) за нанесение природе вреда: падение отработанных ступеней ракет, прорывы в различных местах ГСМ, захламление природы разнообразным мусором и многое другое. Но оказывается, военные могут тут играть противоположную роль!
                     Специалисты Института степи, знающие и исходившие вдоль и поперек все оставшиеся в Оренбургской области кусочки этого ценного ландшафта, давно обратили внимание на полигонные пространства, расположенные на таких островках. Благодаря их особому, «военному» статусу, существующему, как правило, довольно долгое время, никто и никогда не посягал на их распашку или иное хозяйственное освоение. Большинство из них не подвергалось серьезным вмешательствам и со стороны самих временных хозяев – военных. Ученые не раз делали им предложения о создании на таких территориях заповедников. Случалось, дело доходило даже до соглашения с воинской частью о таком режиме территории, но в нашей стране, известное дело, все очень быстро меняется. То областная или районная власть, то руководящие генералы рокируются, а новому начальнику совершенно не хочется вникать во все эти природоохранные проекты.
                     И вот несколько лет назад стало известно, что очередная воинская часть списала со своего баланса большой участок нетронутой степи в южной части Оренбуржья, которым военные безраздельно владели более 30 лет. Кусок девственной ковыльной степи площадью 11 тысяч гектаров, соизмеримый с украинским (первым в царской России!) заповедником «Аскания-Нова». Где же, как не здесь, попытаться создать наш, российский эталонный участок степного ландшафта, да еще с возвращенным на него исконным обитателем этих мест – дикой лошадью Пржевальского?! Тем более, что в отличие от Монголии, в этих местах нет табунного домашнего коневодства, а значит и нет опасности скрещивания их с дикой лошадью. Таково компетентное заключение упомянутой группы ученых, успевшей уже не раз побывать на перспективном полигоне.
                     И такой проект не замедлил появиться в Институте степи. Предварительно его назвали «Оренбургская тарпания». Главный его энтузиаст, кандидат биологических наук Сергей Левыкин с заражающей уверенностью говорит не только о возвращении в оренбургские степи лошади Пржевальского, но и о содержании здесь небольшого стада степных бизонов и даже о воссоздании исчезнувшего с лица Земли более 120 лет назад тарпана!

Агротуризм в степной зоне – перспективное направление для бизнеса

                Россия по своему нынешнему положению – индустриальная держава, где основная часть ВВП создается в промышленности. Однако большинство россиян по своим корням люди крестьянские, если не в первом, так уж во втором поколении. Эта особенность питает уникальный феномен «городского крестьянства», которое с истовым наслаждением занимается земледелием на шести сотках, скупленных горожанами деревенских участках и, даже, под окнами городских многоэтажек. Эта деятельность часто не дает существенного материального результата, но практически всегда имеет духовное и культурное значение. Как всякий массовый феномен он формирует специфическую рыночную нишу. Если в материальном обеспечении «городского крестьянства» уже сложился насыщенный рынок (от стройматериалов до саженцев), то до удовлетворения культурных потребностей здесь еще очень далеко.
              А идея проста. В пригородах крупных центров, а также вблизи основных автомагистралей южного (отпускного) направления можно создавать агропарки – комплексы сельхозугодий, выставочной торговли и массового отдыха агротуристов. Комплексы должны сочетать демонстрацию коллекций уникальных пород скота, птицы, аборигенных сортов растений, традиционных приемов земледелия и животноводства. Создателям агропарков придется поискать не только редкие породы животных, но и уникальных деревенских чудаков, которые ближе других к природе, но уверенно себя чувствуют лишь в пастухах.
             Сосредоточив в удобных для подъезда местах такие комплексы, выкупив под них землю, собрав по окрестным деревням животину и уникальных мастеров (где еще остались кузнецы да бондари), этнографов-консультантов и местный колорит, предприниматель превратится из рядового торговца стройматериалами в успешного и уважаемого хранителя народной традиции, работающего с хорошей прибылью. Дерзайте!

                Впрочем, бизоны, а особенно тарпаны, если не красивая мечта, то пока очень далекая перспектива. А вот оказаться России с этим проектом в первых рядах возвращения в степь дикой лошади Пржевальского – вполне реальное дело. И потому ученые, создав предварительно общественный Фонд «Возрождение оренбургских степей», попытались добиться передачи ему оказавшейся практически бесхозной вожделенной для них нетронутой степи. С чем и обратились в областную администрацию. Мол, военным земля не нужна, отдайте ее Фонду, а мы создадим на ней уникальный степной парк-биостанцию с утраченными по вине человека степью, дикой лошадкой и другими природными объектами. Наши потомки будут радоваться этакой красоте,  вы сами будете наслаждаться и возить туда иностранных гостей.
                     Да не тут-то было! Военные-то от земли отказались, но по закону, возвращая ее, они обязаны провести рекультивацию – довести до первозданного состояния затронутые их деятельностью участки земли. И хотя вмешательство было минимальным – пара-тройка построек, которые за ненадобностью, уходя, просто взорвали, да кое-где упавшие болванки от снарядов, – но рекультивация все же требуется. А на нее нужны деньги, которых у военных на подобные «пустяки» нет. А у ученых вообще ни на что нет денег. И у администрации оренбургской тоже на рекультивацию средств не предусмотрено.
 

Меценаты

                     Замечательный проект возвращения в нетронутую российскую степь дикой лошади вполне мог бы остаться светлой мечтой ученых. И долгое (уже несколько лет) хождение их писем по этажам местной власти с мольбами-просьбами о передаче им этой земли закончилось бы тем, что в один ужасный день обнаружилось бы вдруг, что уникальный участок степи распахал какой-нибудь фермер-одиночка или просто пьяный житель местного села, как уже не раз бывало. Но на горизонте смелого проекта неожиданно появился совершенно новый для подобных дел, но очень хочется думать, естественный для нынешней России персонаж – деловой человек, имеющий достаточно ума, души и финансовых средств.
                    Явление заместителя генерального директора ООО Фирма «Газпромавтоматика» Сергей Бурова перед учеными-степеведами вовсе не было связано с этим проектом и проблемой получения для него ставшей бесхозной земли. Просто он с детства любил природу, ездил с отцом на рыбалку, охоту и со школьных лет знал всех водоплавающих птиц, многие растения. Как-то получилось, что у него в кровь вошло испытывать гнетущие чувства при виде страдающей от человека природа. Он увлекался книгами о природе, а в последние годы в Оренбурге появилось очень много книг директора Института степи Александра Чибилева о степи, ее судьбе и обитателях. По некоторым из них, как по путеводителям, Буров ездил по области, знакомясь с описанными в них природными памятниками, животными и растениями. И вот на одной из выставок он подошел к книжному стенду, где было много чибилевских творений, а рядом оказался сам автор. Разговорились, нашли общие темы и понимание. Тут и произошло знакомство делового человека с Фондом «Возрождения оренбургских степей», а затем и необычным экологическим проектом.
                     Узнав о таких удивительных замыслах ученых и об их проблемах, он предложил свое бескорыстное участие в проекте: в первую очередь тем, чего более всего не достает – деньгами. Чтобы как можно скорее провести необходимую рекультивацию земли, передать ее Фонду и начать воплощение задуманного в жизнь.
                     Признаюсь, меня не покидали сомнения в бескорыстности участия обеспеченного человека в чисто научном, природоохранном проекте. В общении, долгих разговорах с ним я пытался выяснить истинный, возможный прагматичный интерес С. Бурова к нему.
                     – Да почему же у нас всегда думают, что деловой человек хочет получить какую-то материальную выгоду?! – не выдержал, взорвался мой собеседник в какой-то момент осторожного журналистского зондирования. – Сохранение природы для потомков – это уже будет большая прибыль! Вот я приду в эту прекрасную степь и поброжу по ней, мой ребенок, ваш ребенок, другие люди придут, и в этом состоит мой главный интерес, моя личная прибыль. Я оставлю что-то для потомков – своих и чужих. Человек гораздо больше получает от чего-то хорошо сделанного, оставленного людям, чем от заработанных денег. Любой человек! Человеку нужно моральное удовлетворение. Я к этому пониманию пришел то ли в силу возраста (мне 45 лет), то ли по финансовым возможностям – не знаю. Наверное, до всего надо дойти, дозреть. А я тут подошел к такому моменту, когда есть интересный, вполне конкретный проект, а у меня для этого есть некоторые возможности…
                     В этот момент его монолога я вдруг подумал: «Черт возьми, а почему это не могут быть искренние помыслы?! Почему он не может дать деньги просто так – для сохранения уничтоженной степи и возвращения на нее дикой лошади, когда-то изгнанной оттуда человеком? Ведь он не претендует ни на какие дивиденды (да какие тут могут быть дивиденды, кроме постоянных трат да головных болей в борьбе с нашими бюрократами?), кроме возможности приезжать в сохраненную степь и любоваться ею. Наверное, именно так рассуждали когда-то знаменитые наши меценаты Морозов, Третьяков и многие другие состоятельные люди, научившиеся думать не только о собственном кармане и бескорыстно вкладывавшие деньги в искусство, изобретения. Даже если этот руководитель отдаленно связанного с «Газпромом» предприятия и думает о какой-то очень призрачной собственной материальной выгоде от вложения заработанных средств в природоохранный проект, то это намного лучше, чем вкладывание их в новую газовую трубу или строительство очередного дворца «национального достояния», подобного возведенному недавно в Москве. Ни от того, ни от другого, ни российская природа, ни рядовой россиянин ничего ощутимого не получат. А здесь все-таки степь будет спасена и дикая лошадь в нее вернется. Это же – для всех нас, и не только в России!
                    – …И я не один готов участвовать в таком проекте, - будто услышал мои мысли, а на самом деле продолжил свои Буров. – Я рассказал об этом проекте некоторым друзьям, которые тоже реально могут помочь. Это люди из разных сфер деятельности, занимающие высокие посты, причем не только из Оренбуржья, и они мне доверяют. Ведь все мы из природы вышли, и надо только доступно и понятно изложить идею. Что я и сделал, а они согласились внести определенные ресурсы, уполномочив меня вести этот проект от них тоже. На начальном этапе речь идет о трех-четырех миллионах рублей, но сейчас и не нужно больше. Как только будет решен вопрос с получением Фондом земли и появится реальный бизнес-план проекта, то, уверен, мы найдем любые нужные средства.
                     Здесь можно добавить, что в ближайшей к упомянутому участку степи деревне Сазановка жители не получают зарплату более двух лет! Хоть как-то там могут существовать лишь немногочисленные бюджетники да пенсионеры. Царит беспробудное пьянство от безысходности. Появление природного парка «Оренбургская тарпания» обеспечит немало рабочих мест этим людям и, помимо степи и лошади Пржевальского, спасет еще и их!
                      Вот так в одной точке пространства и времени сошлись мечты, точные расчеты и возможности разных людей – с одной стороны и проблемы пострадавшей от человека природы – с другой. А если так, то замечательный проект спасения почти уничтоженной цивилизацией степи и возвращения в нее исчезнувшей из природы дикой лошади не имеет права не осуществиться! И никакие силы – даже несовершенное российское земельное законодательство и наши бюрократические традиции – не смогут ему помешать. Потому что речь идет о спасении и воссоздании ценности, красоты планетарного масштаба.
                     И мы еще сможем выйти в бескрайнюю степь, на горизонте которой вдруг мелькнет буровато-желтым вихрем табун диких лошадей, отчего восхищенные люди застынут в немом восторге, не в силах удержать слез радости от чудесного видения.