По низкой цене чугунный радиатор с большими скидками.
             Комментарий от Дёжкина

Пленник далеких Командор

(памяти друга)

                Восемьдесят лет назад, 23 ноября 1929 года, в Москве, родился замечательный человек, известный ученый и натуралист, биолог-охотовед Сергей Владимирович Мараков. Я помню его по незабвенному Пушно-меховому институту со студенческих лет. Он учился годом старше, а студенты, как известно, всегда смотрят "снизу вверх", игнорируя "селявок" и обращая взоры на недосягаемых старших (чего стоили близкие к легендам повествования об их полугодовалых студенчес¬ких практиках в глубинах Сибири или Дальнего Востока, которые лишь начинали проглядываться на наших учебных горизонтах!). Сергея к тому же выделяла из общего ряда внешность (постоянно блед¬ное лицо с пристальным взглядом небольших глаз) и рано возникшая известность хорошего фотографа. Был он, помимо всего, контактен, любознателен до въедливости, словом - очень заметен на факульте¬те охотоведения  Московского пушмеха, идейно руково¬димым дядей Петей, любимым студентами профессором П.А.Мантейфе¬лем. И у Петра Александровича он был почти с первого курса на ви¬ду как несомненный будущий натуралист.
                Откуда же у коренного москвича, уроженца тесной Таганки, появились интерес к природе, страсть к охоте и путешествиям, под знаком которых прошла его жизнь? "Московский мальчик, он впервые увидел диких зверей и птиц в зоопарке, а потом в подмосковных лесах и степи Оренбуржья, куда в во время войны эвакуирована семья",- пишет Надежда Перминова, жена, спутник последних, самых тяжелых лет больного уже Сергея. Быть может, быть может. Но мне запомнились рассказы моего друга об охоте на...ворон. В скудные на еду послевоенные годы он вооружался старым ружьем и шел в московские скверы и парки стрелять серых разбойниц. Выслеживал, подкрадывался к умным осторожным птицам, огорочался неудачам. И с торжеством приносил трофеи, очень обогащавшие семейный стол.    Следы давних охотничьих волнений явно ощущались в интонациях рассказчика. Возможно, во время пребывания в московских "охот¬ничьих угодьях" нащупал будущий известный натуралист еле ощути¬мую тропинку, которая и привела его в "единственный в мире", как нам с гордостью говорили, Московский пушно-меховой институт. Всегда ли мы способны четко определить мотивы наших, даже очень ответственных, жизненных предпочтений?..
                1952 год. Окончание института. Место будущей работы выпуск¬ника определяет строгая комиссия по распределению, решения кото¬рой обязательны. Но "предпочтение" Маракова уже известно и кате¬горично.
"Была у меня одна странность,- рассказал как-то Сергей Наде Перминовой.- Если надо было испробовать ручку, я всегда писал слова "Тихий океан..." Идет распределение, мне как москвичу мож¬но будет остаться работать в столице. Но в самый последний мо¬мент говорят: требуются два специалиста на Командоры. Я не раз¬думывал. И поехал работать на самый дальний остров Медный, подо¬печными моими стали дикие звери - котики, каланы, песцы, и в ок¬но моей комнаты был виден безбрежный Тихий океан." Вторым специ¬алистом на следующий год стала студентка ветфака Рая, жена Сер¬гея, мать родившихся на Командорах двоих его дочерей (одна из них до сих пор преподает в школе на острове Медном, другая – председатель Приморского краевого общества охотников и рыболовов).
                Почти десять лет пробыл на Командорских островах Сергей Ма¬раков. Не щадил ни времени, ни сил на полевые работы, на изуче¬ние своих подопечных, круг которых постоянно расширялся. С нача¬ла шестидесятых появляются научные публикации, посвященные чет¬вероногим и пернатым обитателям далеких островов. Мараков приоб¬ретает в научной среде известность как глубокий знаток коман¬дорского калана, северного морского котика, некоторых редких форм островных тюленей, голубого командорского песца, колониаль¬ных птиц. И фотографирует, фотографирует, фотографирует. Невоз¬можно представить себе Сергея без двух-трех фотоаппаратов, без кофра, заполненного пленками. Собственные оригинальные фотогра¬фии иллюстрируют все его работы, появляются в журналах, фотоаль¬бомах. И сейчас еще некоторые из них путешествуют по свету, ли¬шившись авторства. К сожалению, огромное фотографическое нас¬ледство Маракова востребовано лишь частично...
После Командор - Киров, Институт охотничьего хозяйства (ВНИИОЗ). Научная работа, преподава¬ние охотоведам в сельхозинституте. Но велик мир, и продолжают манить его просторы. Центр исследований надолго перемещается в Прибалхашье, в дельту реки Или. Появляются прекрасные работы Маракова по экологии и промысловому использованию ондатры, демонс¬трирующие огромные адаптационные возможности этого североамери¬канского грызуна.
                Кроме Советского Союза, есть еще и "заграница", барьеры на пути к которой преодолевают энергия Маракова и его растущий международный  авторитет.  Конгрессы   в   Париже,   Найроби,   еще где-то... Мне  пришлось  побывать  вместе  с Сергеем на очередном международном охотоведческом конгрессе в США в 1973 году. Запо¬минающаяся деталь: все экономили скудные командировочные доллары на "сувениры" для родных и знакомых, а Мараков, не задумываясь, приобрел какую-то богато иллюстрированную и очень дорогую зооло¬гическую книгу. И еще один памятный эпизод. В лесу, на границе Джорджии и Флориды, местный землевладелец демонстрировал иност¬ранцам технику контролируемых лесных палов. С каким же азартом поджигал Сергей американский лес при помощи специального приспо-собления! И как же радовался рукотворному палу, пущенному на американский  подлесок!..
                Но Командоры все годы оставались главным местом на Земле. Я не знаю, пропустил ли Сергей хоть одно лето, не побывав на этом краю страны. Рвался туда из последних сил даже тогда, когда тя¬желая болезнь, подтачивавшая его могучий организм, вроде бы не оставляла надежд на поездку. И он все-таки выбирался на пленив¬шие его острова...
                Научные итоги работы Сергея Владимировича были весьма за¬метными. Они способствовали улучшению охраны природы на Командо¬рах, бережному отношению к их природным ресурсам. В 1964 году он с большим успехом защитил кандидатскую диссертацию на тему: "Млекопитающие и птицы Командорских островов (Экология и хозяйс¬твенное использование)". На стенах большого зала в Московском пединституте места не было свободного после того, как диссертант развесил свои уникальные фотографии! Но главные идеи ученого ос¬тались не реализованными. Мараков медленно и верно подбирался к решению большой проблемы - особенности экологии островных млеко¬питающих и птиц Советского Союза, их охрана и разумное использо¬вание. Этому посвящена задуманная им докторская диссертация. Судьба не отпустила ему времени для завершения этой интересней¬шей теоретической и практической работы.
                Истинная любовь  к  природе  немыслима без попыток отразить познанное не только в научных публикациях, но и в форме науч¬но-популярной. Когда-то слова "популяризатор" в устах "серьез¬ных" ученых звучали осуждающе, чуть ли не приговором автору об¬щедоступных публикаций. Лишь сравнительно недавно мы поняли силу и необходимость популярного жанра в "исполнении" больших масте¬ров науки.
                Передо мной стопка небольших книг. В них - итоги наблюдений талантливого натуралиста и научной популяризации С.В.Маракова. Перечислим их названия, ибо время очень быстро уносит в небытие большинство публикаций, принадле¬жащих "минувшей эпохе."

- "Край непуганных птиц. Животный мир Командорских остро-вов".Издательство "Наука", Москва 1966 год.
- «В джунглях Прибалхашья». Издательство "Наука", Москва, 1969 год.
- «Природа и животный мир Командор». Издательство "Наука," Москва, 1972 год.
- «Загадочный мир островов». Издательство "Мысль", 1977 год.
- «Природа с фотоаппаратом». "Знамя", Москва, 1979 год.
- «Крылатая попутчица». Киров, 1990 год...
                И еще одна книга, написанная нами в соавторстве, дважды из¬дававшаяся "Мыслью" (1968 и 1972 годы) и переведенная в некото¬рых странах. В.В.Дёжкин и С.В.Мараков «Каланы возвращаются на берег». Красивая, в твердом переплете, с суперобложкой, иллюстрированная фотографиями авторов. Она во многом основана на собственных наблюдениях авторов, что особенно ценно для научно-популярного жанра, и на¬писана в обстановке асбсолютно назамутненного творческого сот¬рудничества, что для соавторов объемистых книг, как известно, большая редкость. Вот только один небольшой отрывок из книги "Каланы возвращаются на берег", показывающий яркое и достоверное видение Мараковым его сказочных Командор.
                Хмурый сентябрь все чаще приносит с собой штормовые ветры. По низкому небу то и дело проносятся тучи. Они задевают землю крылом дождя или снега и, как бы дразня, показывают на мгновение через редкие просветы осколки голубой лазури. Из океанской дали, оттуда, где тучи соединяются с водой во что-то серое и безликое, выползают волны.  Задолго до берега они поднимаются на  дыбы  и, исходя пеной,  рокоча,  бьются о камни.  Волны идут с неумолимой ритмичностью,  с каждым часом все выше и грознее.  Кажется,  что это не океан, а ожившие гряды сопок подступают к побережью. Ши¬рокая, почти в два километра полоса прибрежья превращается в сплошной клокочущий круговорот. Кажется, ничто живое не может уцелеть в этом аду, все будет растерзано, раздроблено, разнесено вдребезги разбушевавшейся стихией.
                 И все же...Стоит присмотреть¬ся, и с удивлением заметишь: в самой полосе прибоя стайки пест¬рых уточек-каменушек и цветастых стеллеровых гаг как ни в чем не бывало плавают, подбирая в хаосе водоворотов что-то съедобное, наверное, сорванных со дна мелких беспозвоночных. Здесь же мы встретим и каланов. Плавая вдоль гребня волны и ныряя за нес¬колько мгновений до того, как накат с грохотом упадет вниз, зверь успевает добраться до сравнительно тихих придонных участ¬ков, набрать в кожные складки на груди десяток морских ежей, схватить зазевавшегося бычка, оторвать кисть мидий или достать из-под камня редкого в эту осеннюю пору осьминога. Вынырнув на поверхность и оглядевшись, он принимается за обед...Обед проходит беспокойно, то и дело надо подныривать под набегающую волну и следить за тем, чтобы прибойный вал не занес на береговые камни или не ударил о многочисленные рифы..."
                Вот такие, бурные и изменчивые Командоры пленили Маракова, вот так он их видел и описывал, делясь радостью увиденного и прочувствованного.
                Время бежит. Как это стало обычным в наши беспамятные вре¬мена, многие ученые, изучающие Командоры, все реже заглядывают в труды предшественников и открытое когда-то "открывают" заново. Фамилия "Мараков" в литературных ссылках встречается все реже. Но это не умаляет свершенного талантливым исследователем и попу¬ляризатором. Серьезный ученый не обойдется без добросовестных ссылок на него, как сам Мараков уважительно вспоминал о заслугах в изучение Командорских островов десятков своих предшественников, в том числе - своего учителя профессора И.И.Барабаш-Никифорова...
                На одной из книг, подаренных мне Мараковым, дарственная надпись автора: "Ва¬диму от Сергея с дружбой вечной". В свое время я не вполне оце-нил искренность этого посвящения. Роковое обстоятельство: истин¬ных друзей мы нередко по настоящему познаем после того, как их теряем. Отрад¬но, что могут быть такие замечательные друзья как Сергей Влади¬мирович Мараков. Давайте помнить о нем и беречь его близких

Вадим Дёжкин. Выпускник МПМИ 1953 года

Источник: Пленник далеких Командор//В.В.Дёжкин. «Экологам о журналистике».
М.: Изд-во МНЭПУ. 2001.- с.82-86