Химчистка ковров

Описание услуг фирмы. Клининговые услуги, кровельные и отделочные работы.

uborkaotido.ru

             Электронный журнал BioDat

Включение экосистемной продукции и услуг 
в систему экономических взаимоотношений

А.А. Котко (ВИНИТИ РАН)
kotko@viniti.ru
Статья посвящена методам включения экосистемных сервисов в систему экономических взаимоотношений. Рассматривается понятие экологического донорства либо акцепторства применительно к странам и территориям, даётся критический обзор методов оценки для степени выраженности этого явления. Рассматриваются предпосылки и предлагается последовательность шагов, необходимых для возникновения возможности мотивированных и объективно оцениваемых по своему размеру межстрановых и межтерриториальных выплат за поддержание и улучшение нелокальных экосистемных сервисов.


                Под экосистемными функциями обычно понимают существующие в экосистемах независимо от человека процессы и объективные взаимосвязи. Например,  водоёмы функционально представляют собой места обитания рыб и водоплавающих птиц. Объём какой-либо экосистемной функции зависит как от величины объектов-носителей функции, так и от их места в ландшафтном контексте (доступность для рыб и птиц, соединённость с другими водоёмами и т.п.).
                Чаще всего одним из результатов нормального функционирования экосистемы либо конкретного природного объекта является возникновение потока материальных (продукция) и нематериальных (услуги) ценностей, обладающих для человека свойствами привлекательности и объективной полезности. Обладая набором полезных в том или ином отношении для человека функций, конкретная экосистема либо конкретный природный объект приобретают качество природного (экосистемного) сервиса. При этом проявления полезности сервиса носят комплексный, сцепленный с исходной экосистемой либо природным объектом, характер. Природный сервис может быть экономически обесценен, будучи приведён в состояние, в котором осуществление полезных для человека функций прекращается вовсе. Когда же набор таких функций по сравнению с исходным становится качественно другим, неполным, сокращённым, мы говорим о деструкции природного сервиса.
                Итак, как минимум, некоторая часть материальной продукции и услуг, производимых естественными экосистемами, обладает свойством экономической полезности, различные проявления которой потребляются как локальным социальным сообществом непосредственно на месте возникновения, так и населением всего мира. Но не всегда охрана и поддержка этих экосистем приводит к достойному финансовому результату для тех, кто осуществляет эти функции.
                Главной причиной затруднений при попытках обеспечить осуществление природоохранных проектов и функционирование природоохранных организаций на чисто рыночной основе является свойство неисключаемости потребления значительной части продукции и сервисных функций экосистем. Именно: трудно предотвратить использование соответствующих благ теми, кто за их потребление не платит. Вместе с тем, соображения социальной этики диктуют недопустимость сокращения доступности этих благ для каких-либо без исключения слоёв населения.
                Расчёты эффективности природоохранных проектов и мероприятий, обеспечивающих косвенные1  общественно потребляемые выгоды, могут иметь смысл лишь в том случае, если находится организация либо лицо, обеспечивающее экономические трансферты на обеспечение поддержки и улучшения косвенных услуг, производимых охраняемыми экосистемами хотя бы до уровня безубыточности.
                Если же в осуществление природоохранных действий вовлекаются лица, не являющиеся сотрудниками природоохранных организаций, например частные землевладельцы, то уровень выплат и возмещений вынужден будет подняться, как минимум, до уровня издержек отказа от альтернативного использования территорий.
В работах [4,5,6,7] ставится вопрос о вознаграждении за природоохранную деятельность на уровне заслуженной прибыльности. Для лиц и организаций, занимающихся такой деятельностью, должно быть обеспечено всюду,  где это возможно, поддержание такого размера выплат, который обеспечивал бы рентабельность на уровне, который существует в областях более традиционной хозяйственной деятельности. Лишь тогда можно надеяться на поворот в социально-групповой психологии для достаточно широкого гражданского класса, поворот к осознанию охраны природы как разновидности бизнеса, дающего достойную прибыльность, т.е. деятельности действительно ценимой настолько, чтобы ею заниматься. Естественным верхним пределом размеров такого возмещения будет являться уровень ценности соответствующих продукции и услуг.
                О справедливом распределении затрат и выгод при осуществлении природоохранных мероприятий и проектов. Встает немаловажный вопрос о том, кто именно будет такие выплаты осуществлять. Внешне напрашивающаяся схема: государство собирает налоги и платит за поддержание общественно значимых экосистемных сервисов, - не всегда работает. Можно назвать две основные причины этого. Первая, пожалуй, самая значительная – неэффективность распределения и контроля средств из источников, не являющихся целевыми, вследствие этого с одной стороны, затрудняется процедура контроля со стороны потребителей-налогоплательщиков, принимая зачастую лишь характер выступлений митингового типа со стороны «зелёных» ультра, либо заявлений со стороны учёных и общественных организаций. С другой стороны, делаются значительно размытыми сами обязательства государства по поддержанию таких сервисов.
                Вторая причина, основное обсуждение которой переносится в соответствующий пункт статьи – возможное наличие эффекта экологического донорства2  страны. При таком донорстве в частности возможна ситуация, когда без возмещений со стороны стран-акцепторов стране-донору становится невыгодным поддержание экосистемных сервисов расположенных на её территории экосистем на текущем уровне, хотя для мирового сообщества в целом оптимальным было бы поддержание и развитие таковых.
                Для устранения либо смягчения первой из указанных причин наиболее приемлемой представляется стратегия максимального совмещения круга получателей выгод от какого-либо экосистемного сервиса с кругом, соответственно, плательщиков. Общая схема финансового взаимодействия3 , как правило, будет принимать вид, представленный на рис. 1. При этом занимающиеся природоохранными действиями по роду службы либо как заинтересованные земельные собственники являются поставщиками экосистемной продукции и услуг в том смысле, что в отсутствие таковой деятельности происходило бы уменьшение потока (ежегодно производимого экосистемами и потребляемого человечеством количества) и накопленного запаса благ, производимых естественными экосистемами.

Рис. 1. Схема взаимодействий по поводу поддержания и развития экосистемных сервисов

 
                Шагами по включению естественных экосистем в систему экономических отношений должны стать:

1. Отождествление, юридическое и экономическое, экосистемных сервисов с землями, на которых они функционируют, производя продукцию и услуги.
2. Установление права частной либо арендованной собственности на эти земли.
3. Создание экономических и организационных механизмов, обеспечивающих максимальное совмещение круга получателей экологических выгод с кругом плательщиков, а также лиц и организаций, осуществляющих природоохранные функции с кругом получателей этих платежей.
                С другой стороны, в перспективе заслуживает внимания вариант определения экосистемного сервиса как специальной юридической сущности, права на которую могут быть общественными, частными либо арендными. В сравнении с землепользованием вообще, частным случаем которого владение экосистемным сервисом, по-видимому, останется, здесь будет просматриваться специфика, связанная с правом или запретом прекращения такого сервиса и его составляющих либо с установлением юридически обуславливаемых границ регулирования его объёма.

                О межстрановых и межрегиональных (внутри страны) взаимодействиях и взаимозачётах по поводу предоставления экосистемных услуг. Одним из важнейших является вопрос о межтерриториальном внутри стран и межстрановом перераспределении платежей за экосистемные сервисы в соответствии с вкладом той или иной территории в их обеспечение.
                Положение о России как глобальном экологическом доноре было выдвинуто при выступлении премьер-министра Михаила Касьянова на Йоханнесбургском Всемирном саммите по устойчивому развитию. При этом непосредственно в докладе не приводилось ни методов денежной оценки выраженности этого явления, ни экономического сравнения затрат и выгод для России по поводу вариантов с поддержанием либо прекращением поддержания соответствующих сервисов на текущем уровне.
                Единственное место в докладе, которое можно было бы трактовать как некий список конкретных экосистемных сервисов, предоставляемых Россией, включает упоминания о нахождении на территории России четверти мировых лесных ресурсов, 20% мировых запасов жидкой пресной воды и о сокращении более чем на треть выбросов парниковых газов. Вряд ли этот сильно укрупнённый список можно считать сколь-нибудь конкретным.
                Не упоминается, что сокращение выбросов вызвано главным образом не благими заботами о мировом сообществе и внедрением экологических стандартов, а сокращением промышленного производства, обусловленным развалом хозяйственного механизма и неконкурентоспособностью значительной части продукции. По остальным двум пунктам можно отметить простую констатацию наличия соответствующего ресурса на территории и, в некотором роде, в распоряжении России. Не даётся картины того, как она реально этим ресурсом распоряжается, не упоминается никаких обязательств, при условии предоставления компенсаций в том или ином размере, по поддержанию ресурса на текущем либо некотором оптимальном уровне. Нет какого-либо даже упоминания источников либо программ будущих работ, где эти вопросы были бы рассмотрены либо планировались к изучению с выработкой конкретных рекомендаций.
                Далее даётся упоминание о возможности осенью 2003 года в Москве на Всемирной конференции по изменению климата наметить конкретные формы и способы компенсации глобальных экосистемных услуг, «которые найдут в дальнейшем гораздо более активное применение».
                Однако реальная программа конференции если и содержала вопросы экономического блока, то заострённо вокруг проблем по поводу торговли квотами на выбросы парниковых газов.
                Интересный пример рассмотрения проблемы на региональном внутристрановом уровне даёт работа [2], дающая пример достаточно последовательной и доказательной, хотя и несколько завышающей, оценки размера необходимых выплат республике Бурятия, компенсирующих издержки, связанные с сохранением экосистемы озера Байкал.
                Примеры подходов к определению степени экологического донорства. Если говорить о межстрановых выплатах компенсаций за предоставление глобальных экосистемных услуг, то основным конечным требованием к методике исчисления таких взаимозачётов должно стать получение не просто экспертной оценки взаимного экологического донорства либо акцепторства, а обоснованного денежного выражения суммы экологических ценностей, получаемых одним регионом от другого.
                Реально же многие предлагаемые методы оценки степени экологического донорства/акцепторства пытаются найти основания не в экономических категориях ценности соответствующих экосистемных услуг, а либо в естественнонаучных категориях устойчивости и степени нарушения имеющихся экосистем, либо в оценках площади экосистем, необходимых для обеспечения уровня потребления или хозяйственной деятельности жителей той или иной территории Земли.
                Рассмотрим два примера подходов к определению степени экологического донорства и к исчислению соответствующего денежного эквивалента.
                Концепция экологического следа. В последнее время популярна концепция экологического следа – площади, необходимой для производства продуктов и товаров, потребляемых населением изучаемой территории, для ассимиляции отходов от сжигания топлива и производства энергии, а также обеспечивающая пространство для инфраструктуры. Соответствующие площади измеряются в так называемых «мировых гектарах» – гектарах биологически продуктивной территории со среднемировым уровнем продуктивности. При этом территория, представляющая общий спрос человечества на ресурсы, может быть сравнена с предложением природных благ и услуг, которые также могут быть выражены в мировых гектарах.
                К достоинствам метода следует, прежде всего, отнести использование наглядного единого индекса, дающего информацию об устойчивости развития, а в динамике – и о качестве экономического роста. Показатель экологического следа даёт возможность определить, соответствует ли развитие территории её экологической ёмкости, позволяет отследить динамику соотношения экономического развития и экологии.
                Метод, однако, не учитывает социально-экономические аспекты, например, проблему бедности, а также влияние веществ, к которым биосфера не имеет естественной ассимиляционной ёмкости.
                Для оценки вклада стран с высоким уровнем потребления в мировую устойчивость предлагается сравнивать экологический след среднего гражданина в сравнении не с площадью биологически продуктивной территории (БПТ) страны, а со среднемировым наличием БПТ на душу мирового населения (по данным 1999 года – 1,9 мировых гектаров на человека). При таком подходе Австралия, оставаясь преимущественно территорией экологически устойчивого развития, относительно остального мира превращается в заметного масштаба экологического потребителя. Сразу же возникает вопрос, легко ли сама Австралия согласится с такой постановкой вопроса. Захочет ли она, например, таким образом, косвенно нести ответственность за неконтролируемую рождаемость некоторых азиатских стран.
                Другим недостатком метода является выявление экологического акцепторства лишь по конечному потреблению тех или иных благ. Однако если та или иная территория в результате хозяйственной деятельности изымает в качестве сырья больше возобновимых природных ресурсов, чем способны воспроизвести её экосистемы, она также является соучастником чрезмерного экологического следа и не может быть отнесена к территориям  экологически устойчивого развития. В преодоление этого противоречия И.П. Глазырина [1] предлагает ввести понятие экспортируемого экологического следа.
                Когда же мы начинаем рассматривать метод с позиций возможности взаимозачётов и выплат за поддержание экосистемных сервисов и отказ от интенсификации хозяйственной деятельности, основным его недостатком становится трудность перевода величины избыточного экологического отпечатка в размеры соответствующих компенсационных платежей.
                Метод Д.И. Люри. Пример достаточно несовершенной попытки перевода экспертной оценки для степени экологического донорства либо экологического акцепторства в денежные суммы взаиморасчётов стран по поводу поддержания и потребления экосистемных сервисов общемирового значения представляет собой работа [8].
                При кратком рассмотрении к главным недостаткам представленного там метода нужно отнести, во-первых, идеологический недостаток применяемой оценки вклада в глобальную устойчивость исключительно по ежегодной продуктивности и объёму биоразнообразия (да ещё по площади! – о чём отдельная речь) естественных экосистем суши. Так, несмотря на чрезвычайно низкие биопродуктивность и биоразнообразие на площадях Гренландии, занятых ледниками, трудно переоценить масштабы и степень влияния, которое могло бы оказать на экосистемы мира этих ледников мгновенное (в геологических масштабах времени) таяние4 .
                Вторым, который можно назвать математико-экономическим, недостатком преобразований, предлагаемых Д.И.Люри для получения результирующей оценки, является то, что получаемый им «один процент вклада страны в устойчивость биосферы» вовсе не обязан иметь денежную оценку по модулю равной «одному проценту вклада в её дестабилизацию».
                Третьим методологически спорным пунктом продвигаемой Д.И. Люри методики является попытка сделать главным критерием то, что можно было бы назвать приблизительно «валовым вкладом страны в стабильность биосферы». При этом если представить себе, что Испания предположительно разделится на Южную Испанию и Каталонию, то по формальной оценке его метода вся соответствующая территория сразу перекочует из категории экологических акцепторов в категорию незначительно влияющих на положение дел.5  (Тут сразу возникает и некоторое дополнительное, правда, не могущее являться окончательно опровергающим, сомнение, а не артефакт ли либо подгонка – отмечаемое автором «равновесие» – 10 главных стран-доноров против 10 акцепторов.) Аналогично легко заподозрить относительное преувеличение, вследствие меньшей раздробленности на страны, значения территории латиноамериканских стран, находящихся близ экватора, по сравнению с аналогичными по климату районами Африки. Видимо, разумно для выделения ключевых для устойчивости биосферы территорий (с последующим анализом принадлежности их странам) рассчитывать какие-то удельные, на единицу площади, показатели значимости (положительной либо отрицательной) экосистем либо территорий хозяйственного освоения.
                В заключение же, даже опуская на время вопрос, насколько объективны (не искусственны) и одновременно линейны6  проценты «вклада в устойчивость» либо «вклада в дестабилизацию», проценты эти смогут дать непосредственно лишь относительную, а не абсолютную оценку их экономической значимости. Да при этом ещё – почти без сомнения – и разного масштаба для процентов «вклада в устойчивость» и процентов «вклада в дестабилизацию».

                Платежи за предоставление экосистемных сервисов как подход к созданию рыночной среды. На наш взгляд, наиболее удачным подходом, в котором можно видеть зарождение основы для исчисления межрегиональных и межстрановых платежей и взаимозачётов по поводу предоставления экосистемных услуг является практика организации платежей за предоставление экосистемных сервисов. Опыт применения таких платежей описан и обобщён в таких публикациях как [13,12,11,14].
                В этом месте, очевидно, стоит пояснить, что подразумеваемое здесь под предоставлением экосистемных сервисов отличается от понимания некоторых авторов о том, что такое экоуслуги. В качестве примера последнего можно привести, например главу IV работы [3], представляющую собой исследование задач статистической науки в области взаимодействия экономики с окружающей средой. Работа представляет интерес, прежде всего, полнотой отражения сложности экономических и социальных взаимоотношений по поводу введения ужесточающих экологических нормативов на антропогенную экономическую продукцию. При этом «экоуслуги» рассматриваются как частный случай «производства продукции природоохранного назначения, включая оказание услуг природоохранного характера». Цитирую [3, с. 78]:
                «Что касается оказания экоуслуг, то в данную сферу экопроизводства в первую очередь входят конкретные работы по охране различных видов природных ресурсов, как правило, не связанные с выпуском товаров (продуктов, изделий, материалов). К таковой деятельности может относиться коммерческий текущий и средний ремонт основных фондов природоохранного назначения, рекультивация нарушенных земель, мероприятия по охране водных ресурсов (например, сбор разлившейся нефти), лесных ресурсов (охрана от пожаров) и т.п. В неё входит также комплекс  соответствующих НИОКР, образование и просвещение, включаю переподготовку кадров и повышение квалификации, предпринимательские услуги по упорядоченному обращению отходов производства и потребления (без выпуска товаров), обслуживание поставок и реализации природоохранных товаров, экосертификация, специфическое информационное обеспечение, услуги по текущему контролю и мониторингу, инвентаризации, паспортизации источников загрязнения природы, финансовому обслуживанию мероприятий по защите ОПС, экострахованию и иным видам работ и услуг.
                В сферу оказания экоуслуг, как и в сферу производства экотоваров, попадают не только мероприятия целевого назначения. Сюда также относится обычная хозяйственная деятельность, но с более низким воздействием на окружающую природную среду по сравнению с традиционным производством товаров и услуг. Примером могут служить рекреационные услуги с улучшенными природоохранными характеристиками в местах массового отдыха населения (упорядоченной уборкой и оздоровлением территории, сбором мусора и т.д.). Такого рода услуги отличаются от туристической деятельности, осуществляемой в особо охраняемых природных территориях (экотуризм) и попадающей в целевую подгруппу экоуслуг».
В качестве целевого экономического показателя эффективности при этом полагается общая максимизация производства, вследствие чего получается, что экологические нормативы экономически хороши лишь тогда, когда рост продаж экологического оборудования превышает снижение объёма традиционных производств. Здесь виден некоторый отголосок по-прежнему характерного для постсоветских экономических публикаций затратного подхода в экономике.
                Мы в нашем исследовании под предоставлением экосистемных сервисов будем понимать деятельность по общему улучшению либо снижению общей отрицательной динамики суммы ценностей, производимых естественными экосистемными сервисами в широком значении термина. Такое определение в состав экосистемных сервисов помимо услуг нематериального плана (защищённость от наводнений,  сохранность биоразнообразия, ландшафтные красоты и т.п.) включает также устойчивые, не приводящие к переэксплуатации экосистем, потоки материальных ценностей (прирост древесины, устойчивые сборы недревесной продукции леса, выловы рыбы и пр.).
                «Начни с себя» или о преимуществах локально определённых рынков. В работе [12] со ссылкой на [11] отмечаются такие преимущества локальных рынков экосистемных сервисов как сравнительно лучшая определённость, подразумевающая более точное описание и более точные методы экономической оценки. Это, как правило, приводит к более оптимальным по соотношению выгоды-затраты схемам организации платежей, что, в свою очередь, позволяет оценивать сервисы максимально близко к их предельной ценности.
                Такие рынки легче организуются, в них прозрачнее распределение выгод и платежей. Наконец, добавим, наличие внутреннего рынка по поводу деятельности, связанной с поддержанием естественных экосистемных сервисов, повышает доверие к государству, которое заявляет о своей роли глобального экологического донора и даёт некоторые гарантии стабильности политики поддержания естественных экосистем.
                Отличительные особенности исходной среды для возникновения рынка экосистемных сервисов в России. Говоря об организации рынка экосистемных сервисов в России, нужно отметить ряд отличий как в психологии и мировоззрении участников экономических отношений, так и в институциональном и законодательном обрамлении.
                Важнейшим здесь является различие с подавляющим большинством прочих стран в исходном поле прав собственности на земли, занятые природными экосистемами. Если зарубежная практика изначально встречается с принадлежностью большей части земель частным землевладельцам7, то у нас до сих пор формальным владельцем основной части земель, занятых естественными экосистемами, является государство.
                По-видимому, было бы большой ошибкой пойти по «математическому»8  пути, сначала раздав либо продав земли будущим собственникам, и, лишь затем, ища способов побудить их хозяев вести на них хозяйство экологически (и общественно-экономически! – с учётом наличия функции экосистемных сервисов в широком понимании смысла) оптимальным способом.
                Поэтому передача и продажа земель, занятых и окружённых экосистемами, в частное владение может быть разрешена лишь после предварительного создания правового поля и экономических механизмов, которые обеспечили бы поддержание экосистемных сервисов, как минимум, на уровне, оптимальном для жителей нашего государства.
                Можно предложить и важный альтернативный, конкурирующий с частным землевладением, вариант организации поддержки экосистемных сервисов. Прежде всего, это относится к землям, имеющим повышенное значение для сохранения биоразнообразия и стабильности окружающей среды. Может быть опробована, при создании и соблюдении механизмов, обеспечивающих достойную оплату результатов, схема аренды у государства земель для целевой природоохранной деятельности, повышающей сохранность и продуктивность естественных экосистем. Это должно способствовать более лёгкой регламентации использования земель для предохранения от практик истощительного использования, выгодных для владельцев, но дающих проигрыш для общества в целом.

                С каких вариантов могли бы начаться взаимодействия России с другими странами по поводу предоставления экосистемных услуг и комплексных сервисов9 . Шагами к воплощению идеи реальных международных выплат за «экологическое донорство» для России могли бы стать:

- внедрение практики платежей за экосистемные сервисы и охрану природы внутри страны;
- применение реальной практики межтерриториальных (внутри страны) зачётов и компенсаций по поводу поддержания экосистемных сервисов;
- накопление опыта заключения и исполнения двусторонних и региональных межстрановых соглашений по поводу поддержания и улучшения конкретных экосистемных сервисов;
- создание и совершенствование получающих международное признание методик для оценки экономической значимости различных видов экосистемных услуг и потоков экосистемной продукции, обладающей свойством неисключаемости от потребления.
                На рис. 2 представлена иллюстрация для различения уровней воспроизводства некоторой экологической услуги (либо потока какого-либо вида экосистемной продукции, обладающей свойством неисключаемости от потребления), имеющей нелокальную значимость: оптимального для России и превышающего его оптимального для мирового сообщества в целом.

Рис. 2. Различие оптимальных уровней воспроизводства страной экологической услуги для самой себя и мирового сообщества в целом

                При этом уровень предоставления услуги Россией, оптимальный для международного сообщества в целом, может зависеть не только от потребностей мирового сообщества, но и от текущего предложения данной услуги странами-конкурентами, также способными её поставлять.
                Если в настоящий момент уровень воспроизводства Россией услуги ниже оптимального для страны (рис. 3),


Рис. 3.  Случай воспроизводства экологической услуги на уровне ниже оптимального для страны в целом

необходим выбор одной из трёх основных траекторий показателя воспроизводства услуги. Первый случай, показанный на рисунке жирной сплошной линией – рост до уровня, оптимального для России в целом. Второй, показанный жирной прерывистой линией – доведённая до конца попытка обеспечить воспроизводство услуги до уровня, оптимального для мира в целом. Третий, показанный тонкой прерывистой линией – в случае отказа мирового сообщества финансировать развитие либо оплачивать предоставление услуги, либо при наличии стран-конкурентов, имеющих меньшие издержки предоставления – откат после некоторого роста до уровня, оптимального для страны.
                Случай, когда текущее воспроизводство услуги больше, чем необходимо стране, но меньше, чем оптимально для международного сообщества в целом, показан на рис. 4.


Рис. 4. Случай текущего воспроизводства услуги на уровне, промежуточном между оптимальными для страны и мирового сообщества в целом

                Задачей при этом становится показать:

1) что мы реально производим услугу в объёме большем, чем нам самим это необходимо;
2) что мы реально можем, не причинив себе вреда, уменьшить производство услуги до уровня, достаточного нам самим, а также – что, заменив некоторую часть экосистемных ресурсов, обеспечивающих поддержание данной услуги, территориями хозяйственного освоения, сможем получить для себя дополнительную выгоду в каком-то ином экономическом аспекте;
3) наконец, по возможности, что при этом мы могли бы, сделав конкретные и реально осуществимые шаги, получить, по стоимости и ценам, приемлемым для мирового сообщества, дополнительные необходимые и желанные для него результаты.
                Гипотетический случай, когда услуга воспроизводится в избыточном количестве, которое превышает необходимое и для себя, и для мирового сообщества в целом, представлен на рис. 5.

Рис. 5. Случай «избыточного» воспроизводства экосистемной услуги

            В этом случае задачей становится сопоставление доходности замещения соответствующих экосистем территориями хозяйственного освоения с оценкой возможной будущей потребности в росте экосистемных услуг как внутри страны, так и со стороны других государств. При этом весьма важными для экономического анализа станут аспект комплексности услуг и продукции естественных экосистем и вопросы обратимости преобразования экосистем в территории хозяйственного освоения.
 
                Взаимоотношения собственников природных экосистем и их пользователей с проектами, ухудшающими состояние экосистем и окружающей среды. Как справедливо указывают многие авторы, например, [1] и [10], при деятельности добывающих отраслей в России возникает своеобразная экологическая рента (в терминах [10] - антирента), когда высокие прибыли этих отраслей сопровождаются ухудшением состояния окружающей среды и непропорционально малым ростом доходов местного населения.
                Так, проф. Ю.В. Яковец выделяет собственно экологическую ренту, связанную с преимуществами, получаемыми локальным сообществом (государством или регионом) вследствие рационального природопользования, и экологическую антиренту, связанную с хищническим неконтролируемым использованием природных ресурсов.
                К проявлениям экологической антиренты в России относятся:

- высокие прибыли добывающих отраслей;
- непропорционально малый рост доходов местного населения и реальных вложений в охрану и восстановление природы;
- ухудшение состояния окружающей среды.
                Нужно давать себе трезвый отчёт в том, что до сих пор номинальный рост ВВП России сопровождается снижением её совокупного богатства за счёт составляющих природного, а, вероятнее всего, также и человеческого капитала.

                В развитие положений о различии естественной, индустриальной и финансовой ставок дисконтирования в привязке к необходимости возмещения потерь естественных экосистем при осуществлении проектов, ухудшающих состояние окружающей среды, нами предлагается следующая формула взаиморасчётов собственников экосистем с инвесторами таких проектов (рассматривается случай чисто финансовых возмещений):

                Здесь ΔS (S - stocks) – потеря «экологических запасов». Это виды потерь, связанных с единовременной неполной утилизацией ценностей, содержащихся в уничтожаемых природных ресурсах, а также изменения в составляющих полной ценности: ценности отложенной альтернативы, ценности текущего существования и ценности продолженного существования (синоним последней – завещательная ценность).  ΔF (F - flow) – потери «экологического потока», ежегодная производительность уничтожаемых и уменьшение производительности нарушаемых экосистем. η – экологическая ставка дисконтирования, выраженная в долях единицы. Ex (externalities) – текущая оценка разницы положительных и отрицательных внешних эффектов, связанных с осуществлением проекта. T – планируемая длительность осуществления проекта, i – номер года осуществления проекта, в конце которого осуществляется платеж Pi,P0 – стартовый платеж проекта,   1/(1+Θ)i– дисконтирующий множитель i-го года, Θ – финансовая ставка дисконтирования.
                Подробное и многоаспектное рассмотрение значимости экосистемных услуг, учёт потерь в которых должен становиться предметом пристального рассмотрения при осуществлении любых инвестиционных проектов, затрагивающих окружающую среду и естественные экосистемы, можно найти в монографии [9].

Список литературы

1. Глазырина  И.П. Природный капитал в экономике переходного периода. - М.: НИА-Природа, РЭФИА, 2001. - 204 с.
2. Гулгонова Е.В. Формирование организационно-экономического механизма компенсационных выплат с целью сохранения экосистемы озера Байкал: на примере республики Бурятия. Дис. канд. экон. наук: 08.00.05: М., 2004.
3. Думнов А.Д. Окружающая природная среда и затраты на её охрану (системное статистическое исследование). – М.: НИА-Природа, 2006. – 230 с.
4. Котко А.А. О необходимости применения раздельных ставок дисконтирования при определении эффективности природоохранных инвестиций. Экономика природопользования. М.: ВИНИТИ, 2003.- №2. – с. 77-94.
5. Котко А.А. Методы расчёта эффективности природоохранных инвестиций. Известия РАН. Серия географическая, 2005, №4, с.58-66.
6. Котко А.А. К методологии оценки природоохранных инвестиций. Механизм регулирования экономики. Украина, Сумы, 2006, №1, с. 54-66.
7. Котко А.А. Некоторые аспекты экономики охраны природы и природоохранного инвестирования. Экономика природопользования. М.: ВИНИТИ, 2006, №4, с.42-52.
8. Люри Д.И. Страны – экологические доноры и акцепторы: возможный подход к проблеме. Известия РАН. Серия географическая, 2005, №2, с.14-25.
9. Тишков А.А. Биосферные функции природных экосистем России. М.: Наука, 2005, 395 с.
10. Яковец Ю.В. Рента, антирента, квазирента в глобально-цивилизационном измерении. // М.: ИКЦ «Академкнига», 2003. 240 с.
11. Landell-Mills N., Porras I.T. Silver bullet or fools’ gold? A global review of markets for forest environmental services and their impact on the poor. – International Institute for Environment and Development (IIED). London, March 2002. 272 p.
12. Mayrand K., Paquin M. Payments for Environmental Services: A Survey and Assessment of Current Schemes. – Unisf?ra International Centre. Montreal, September 2004. 60 p.
13. Pagiola S., Platais G. Payments for Environmental Services. Washington, DC: The World Bank Environment Department, Environment Strategy Notes (3), 2002.
14. Swallow B., Meinzen-Dick R., van Noordijk M. Localizing Demand and Supply of Environmental Services: Interactions with Property Rights, Collective Action and Welfare of the Poor. CGIAR Systemwide Program on Collective Action and Property Rights. International Food Policy Research Institute (IFPRI). Environment and Production Technology Division. CAPRi Working Paper #42. Washington, DC. September 2005. 45 p.




1. то есть такие выгоды, которые проявляются и используются не на месте непосредственного возникновения
2. Мы говорим о наличии эффекта экологического донорства при соблюдении двух основных условий: а) на территории страны какой-либо экосистемный сервис воспроизводится в количестве более необходимого самой стране; б) имеются страны, получающие реальные выгоды от такого «избыточного» сервиса. При этом страны, являющиеся потребителями такого сервиса, становятся странами-акцепторами.
3. Схема создана на основе [13, p.2]
4. С другой стороны, трудно представить, как Дания либо Гренландская автономия могли бы сами по себе, без широкого участия мирового сообщества в целом, контролировать процесс такого таяния.
5. Тут же вспоминается и совсем уж реальный пример: выделения из состава СССР (по-видимому – бывшего донора) Украины (акцептора) притом, что Россия остаётся в шеренге доноров
6. При свойстве линейности второй, например, процент «вклада в устойчивость» должен иметь ту же предельную ценность, что и первый.
7. Заметим, при внедрении в практику успешно завершившейся комплексной программы компенсаций за экологобезопасное использование земель фермерами на водосборных площадях резервуаров пресной воды для водоснабжения Нью-Йорка, государственные природоохранные организации всюду, где это было возможно, стремились к полному выкупу ключевых для качества питьевой воды территорий из частного владения.
8. Из анекдота о математике, которому довелось сначала вскипятить воду в чайнике, предварительно не заполненном водой, и лишь затем – в заполненном. Напомню, чтобы свести вторую задачу к первой, наш герой-математик сначала вылил воду из чайника.
9. В рассмотрениях данного пункта статьи имеется в виду случай общего воспроизводства какой-то конкретной экологической услуги (хорошим примером может служить депонирование углерода) всеми по совокупности экосистемами страны. Ничто, однако, не мешает аналогичные рассмотрения сделать и для некоторых уникальных комплексных экосистемных сервисов, подобных Байкальскому, значимых для всего мирового сообщества либо для нескольких государств какого-либо мирового региона.