Ломовоз маз

Ломовозы манипулятор б у. Сравните цены и выберите дешевле

prodaja-lomovozov.ru

Плитка керамическая

Продажа керамической плитки. Описание и фото. Адреса, телефоны продавцов

progeti.by

Микрозайм на карту

Микрозайм онлайн на карту. Без справок и поручителей! Регистрируйся

srochnyi-mikrozaim.ru

Для вас со скидками общежитие без посредников по привлекательной цене.
             Электронный журнал BioDat

НА ПЕРЕЛОМЕ …

О ситуации в заповедном деле России

рассказывает Всеволод Степаницкий
вопросы задает администратор портала BIODAT


                Сеть заповедников и национальных парков получила особенно интенсивное развитие, начиная с 1992 года: за этот период создано 26 новых заповедников, 18 национальных парков, а также 6 заказников федерального значения и 2 федеральных памятника природы. Общая площадь созданных за данный период вышеперечисленных ООПТ составила 22,1 млн. га. Кроме того, за это время были расширены на 2,5 млн. га территории 20 заповедников. Таким образом, за 9 лет общая площадь территорий заповедников, национальных парков, федеральных заказников и памятников природы федерального значения была увеличена на 72%. В целом была проделана достаточно масштабная работа.
                Необходимо отметить, что с конца 80-х годов в планировании развития сети заповедников и национальных парков появляется новое веяние – фиксированный ПРОЦЕНТ территории страны, предлагаемый к заповеданию. Впервые об этом говорится в тексте постановления Верховного Совета СССР от 27 ноября 1989 г. "О неотложных мерах экологического оздоровления страны", которым, в частности, ставилась задача - довести к концу 2005 г. общую площадь заповедников и национальных парков до 3% от общей площади страны.
                В 1992 году в развитие Указа Президента от 2 октября 1992 г.№1155 «Об особо охраняемых природных территориях в Российской Федерации», предусматривающего расширение площадей государственных природных заповедников и национальных парков до трех процентов площади Российской Федерации, издается распоряжение Правительства России, которое устанавливает уже конкретный срок доведения площадей вышеупомянутых природных территорий до 3% площади России - до 2005 года. В соответствии с этим документом был разработан (Минприроды России и Рослесхозом) и одобрен распоряжением Правительства Российской Федерации от 23 апреля 1994 г. N 572-р Перечень государственных природных заповедников и национальных парков, рекомендуемых для организации на территории Российской Федерации в 1994-2005 годах.

           А как и благодаря каким обстоятельствам бюрократическая СИСТЕМА допустила появление Указа Ельцина №1155 от 2.10.1992 г.?
           Ну, во-первых, тогда эта система еще не лишилась «зеленоватого оттенка», приобретенного в конце 80-х годов (у Президента даже был советник по вопросам экологии, и он давал ему советы).  А во-вторых, бюрократическая СИСТЕМА допустила появление этого Указа благодаря бюрократическим обстоятельствам. Советник Президента А.В.Яблоков пришел к Президенту (он тогда еще имел такую возможность) с письменным предложением о необходимости подготовки подобного Указа и с проектом оного (авторы - Забелин и Степаницкий), Президент начертал (собственноручно) порученческую резолюцию и закрутилась бюрократическая машина. Затем министерства и ведомства изначальный вариант проекта Указа «выхолостили», а то, что осталось, вышло в свет под номером 1155.

                Вышеупомянутый Перечень предусматривал создание в Российской Федерации, начиная с 1994 года, 72 новых государственных природных заповедников общей площадью свыше 16 млн. га и 42 новых национальных парков общей площадью свыше 10 млн. га. Таким образом, предусматривалось, что к концу 2005 года в России будут функционировать 223 государственных природных заповедника и национальных парка общей площадью 54,5 млн. га, т.е. 3,2 % от всей территории страны.
                Однако из 114 запланированных к созданию новых заповедников и национальных парков в период 1994-2000 гг. организовано было лишь 23 объекта. В этой связи необходимо признать, что претворить вышеупомянутый документ в жизнь в полном объеме не представляется возможным и, в первую очередь, в силу причин экономического характера.

            Откуда набралось в 1992 году предложений на 114 ООПТ? Это был набор «чохом», крикнули клич и свели воедино ответы или под этим набором лежали детальные обоснования советского еще периода? Почему Правительство легко пропустило такой масштабный план? Были уверены, что выполнять не придется или понимали, что выполнять придется «не нам»?
            Это был набор «чохом», крикнули клич и свели воедино ответы. Но эти ответы в каждом субъекте Федерации готовили специалисты территориальных органов российского Министерства охраны окружающей среды и природных ресурсов (так оно тогда называлось). Те, в свою очередь подключали местную академическую, отраслевую и вузовскую науку, в итоге многие нереализованные идеи советского периода нашли свое отражение. Наконец, позиция по каждому субъекту Федерации была согласована с органом его исполнительной власти.
           Правительство же было обязано выдать на-гора соответствующий план в рамках выполнения пункта 2 Указа Президента №1155 от 2.10.1992 г. Сам же план был рассчитан  все-таки на 11 лет. Детального долгосрочного анализа финансово-экономических аспектов для этого документа в 1994 году (когда был одобрен соответствующий перечень объектов) никто не потребовал. Сама же данная тема для Правительства не была животрепещущей – предложения  Минприроды и Рослесхоза одобрили, дальше, мол, давайте Минприроды и Рослесхоз сами реализуйте свои предложения.

                    Причем дело не только в объективных трудностях вывода из хозяйственного оборота значительных территорий. Нельзя не отметить, что начиная с 1992 года, заповедники и национальные парки России, особенно вновь созданные, испытывали и продолжают испытывать огромные трудности, вызванные, в первую очередь, дефицитом их бюджетного финансирования. Неудивительно, что именно в этой связи Минфин России (чье согласование обязательно при подготовке правительственных постановлений о создании новых заповедников или национальных парков) с 1999 года фактически объявил негласный мораторий на создание новых заповедников и национальных парков.

                  Очень интересно понять, как действовал «негласный запрет» Минфина? Чем он аргументировал отказы визировать документы и аргументировал ли вообще. Может просто затягивали процесс каким-то иным способом? Почему Минфин спохватился лишь в 1999 году, а не в 1993 году, когда с деньгами вообще был полный атас? Видимо, это связано с различиями финансовой политики государства в инфляционный период и в период стабилизации после дефолта. Но как макроэкономические процессы превращались в текущую рутину принятия решения о заповедниках?
                 Это было во многом связано с бюрократической процедурой. В 1993 году при подготовке постановлений о создании новых заповедников и национальных парков не требовалось согласования с Минфином, а в 1999 – уже потребовалось. Минфин же свои отказы аргументировал отсутствием возможности увеличить бремя расходов федерального бюджета.

                    Тем не менее, начиная с 1999 года созданы были 3 ООПТ федерального уровня, но процесс их «создания» имел особую специфику:

                Вопрос о дальнейшем развитии сети ООПТ был специально рассмотрен на заседании Правительства России 22 марта 2001 г., по итогам заседания было принято соответствующее протокольное решение. В развитии этого решения издано распоряжение Правительства России от 23 мая 2001 г. № 725-р, которым:

               Чем, помимо количества, отличались списки 17 ООПТ, от ранее запланированного списка 91? 
              Наверное, не 17, а 21 (9 заповедников + 12 национальных парков). Это объекты, по которым уже были значительные заделы (иногда даже завершенные проектно-изыскательские работы) – Ингерманландский, «Утриш», Ставропольский лесостепной, Южно-Таежный пихтовый, «Кологривский лес», «Шайтан-Тау», «Барабинский»; объекты, имеющие исключительное значение для сохранения биологического и ладшафтного разнообразия (национальные парки на Юге Дальнего Востока», «Берингия», «Русская Арктика», «Онежское Поморье», Сайлюгемский заповедник, Эльтонский заповедник, Калевальский нацпарк). Другим основанием для попадания в этот список было ярко выраженное желание региональных властных структур добиться создание соответствующего национального парка («Заволжье», «Сенгилеевские горы», Придеснянский, «Бузулукский бор»). 

                Однако, начиная с 2001 года в стране так и не было создано ни одного нового заповедника и национального парка (притом, что на уровне субъектов Федерации была подготовлена вся необходимая документация уже по 7 территориям). Следует отметить, что последний раз трехлетний перерыв в создании таких объектов наблюдался в 1961-1963 годах, т.е. 40 лет назад. Сложившаяся ситуация вызывает значительную (и в целом объективную) критику МПР России со стороны природоохранной и научной общественности, что нашло отражение и в резолюции III Всероссийского съезда по охране природы.

              Очень интересно осмыслить разницу в условиях периода бурного создания ООПТ и периода стагнации. Ведь помимо Порядина малая Родина есть еще у многих участников процесса (у того же Всеволода Гаврилова из Минэкономразвития), а заповедники то не создаются? Почему в период 90-х годов «порядины» и люди рангом пониже легче выцарапывали необходимые визы. Что произошло в системе госуправления, что заблокировало эти ранее срабатывавшие механизмы?
              Да все очень просто. Для Порядина, в силу его личного мироощущения, создание заповедника на малой Родине представлялось важным, для других это не важно. Люди рангом Порядина и сейчас визу для решения проблемы «рангом» создания заповедника выцарапают с теми же усилиями, было бы желание.

                Как уж было сказано, на сегодняшний день подготовлена и получила положительное заключение государственной экологической экспертизы вся первичная документация по созданию 2 государственных природных заповедников и 5 национальных парков. Причем после издания распоряжения Правительства России от 23 мая 2001 г. № 725-р Минфин России (согласовавший проект данного распоряжения) готов согласовывать (и согласовывал) проекты правительственных постановлений о создании новых заповедников и парков. Остался последний рывок – подготовка и внесение проектов постановлений Правительства России, но именно это оказалось сделать наиболее трудно.
                Трудности начались сразу же с июля 2001 года, когда МПР России возглавил новый министр – Артюхов В.Г. И все Министерство тут же погрузилось в болото бюрократии и волокиты.
                К этому времени у нас «был на выходе» Ингерманландский заповедник. Оставалась простейшая процедура – согласование с Росземкадастром. Причем в Росземкадастре это постановление готовы были завизировать в считанные дни. Но для этого туда надо отправить письмо. Так вот, это письмо в Росземкадастр в самом МПР России нам «заворачивали» под всякими предлогами с июля по декабрь. 5 месяцев (!) не могли отправить письмо (затем я покинул Министерство, а письмо таки и не отправили). При этом нас всячески поучали, как правильно создавать заповедники и что для этого нужно делать. Наши сотрудники с 1991 года создали 30 новых заповедников, выпустили 30 правительственных постановлений. Самое время было поучить их, как делать 31-й.

              Пятимесячное «поучения» созданию 31-го заповедника было лишь частным случаем бюрократизма «по-артюховски», или уже тогда удовлетворяло какой-то  «госзаказ», а то и коммерческие перспективы?
            -Нет, это был лишь один из элементов деградации менеджмента.

                Таким образом, подготовка проектов постановлений Правительства о создании новых заповедников блокировалось до 2002 года самим МПР России в следствии царившей там атмосферы волокиты, бюрократии и безответственности. Однако со второй половины 2002 года это торможение внутри МПР приняло характер некой «идеологии», носителем которой стал статс-секретарь - заместитель Министра Энгельсберг В.К., курировавший правовые вопросы.
                Нет, Энгельсберг не говорил, что новые заповедники не нужны. Но он с упорством, достойным лучшего применения, настаивал на том, что в данный момент создать новый заповедник невозможно юридически, ссылаясь на статью 8 нового Земельного кодекса Российской Федерации, согласно которой порядок перевода земель из одной категории в другую устанавливается федеральными законами. Дескать, вот примут такие законы (либо внесут изменения в существующие ФЗ об ООПТ и Земельный кодекс) – тогда и будем создавать заповедники.
                Надо сказать, что идеей невозможности создания новых заповедников Энгельсберг был просто одержим. Он говорил об этом в колуарах, публично выступал на совещаниях, даже однажды написал письменную резолюцию. Свою позицию он при этом тоже совершенствовал. Так, сначала он (при обсуждении вопроса о создании Ингерманландского заповедника) настаивал на том, что сейчас можно создать заповедник лишь целиком на землях лесного фонда (Ингерманландский к таковым не относится). Затем, когда ему был представлен проект по заповеднику «Кологривский лес» (сплошной лесной фонд), заявил, что и здесь нет никакой возможности.
                Создавалось впечатление, что из всей армады юристов страны только один Энгельсберг являлся носителем радикального взгляда на невозможность создания новых ООПТ в связи со статьей 8 Земельного кодекса. Показателем практической несостоятельности такой позиции в дальнейшем стало принятие целого ряда правительственных решений о переводе земель из одной категории в другую (не дожидаясь принятия каких либо новых законов).
                Безусловно, будучи юристом и творческой натурой одновременно, Энгельберг имел основания выискивать и ссылаться на действительно имеющие место юридические казусы. Парадокс в другом: впервые за всю историю отечественного заповедного дела потенциал юристов-природоохранников работал не на поиск обоснований для создания новых заповедников и национальных парков, а на поиск обоснования, почему их нельзя создать. Полагаю, что если бы с таким же энтузиазмом подобное правотворчество работало в 1916 году, Правительствующий Сенат так и не смог бы создать первого в России Баргузинского заповедника на Байкале.
                В целом же этот парадокс еще более масштабен: со второй половины 2001 года (и по 1-й квартал 2004 года) впервые в России (а возможно и в мире) созданию новых заповедников и национальных парков препятствовало не позиция землепользователей, органов местного самоуправления и региональных органов государственной власти, не позиция Минфина России, не мнение иных заинтересованных министерство и ведомств – нет, единственным (!) тормозом и препятствием была позиция МПР России, государственной структуры, отвечающей за развитие заповедного дела в стране.
                Со сменой руководства МПР России ситуация вокруг данной проблемы безусловно изменилась. С одной стороны, возможность и целесообразность незамедлительного создания новых заповедников и национальных парков у руководства Министерства сомнений не вызывает. Однако, в связи с изменением структуры федеральных органов исполнительной власти, возникла необходимость согласования проектов соответствующих постановлений Правительства с Министерством экономического развития и торговли. Первая же попытка согласования с ним такого документа – проекта постановления о создании государственного природного заповедника «Кологривский лес» в Костромской области оказалась неудачной – Минэкономразвития отказалось согласовывать документ и задало целый ряд вопросов (нет ли на этой территории заказников, нужно ли передавать имущество будущему заповеднику имущество лесхоза, за счет каких средств содержать заповедник, а для чего создавать именно заповедник). МПР России направило в Минэкономразвития ответы на эти вопросы и повторную просьбу о согласовании проекта – но воз и ныне там. В данном случае дело не в бюрократической волоките – налицо позиция ряда чиновников Минэкономразвития. Это – и скепсис относительно целесообразности создания новых заповедников (по национальным паркам такого скепсиса нет), и желание показать себя борцом «с экологической удавкой», и стремление поднять значимость своего Министерства в вопросах регулирования территориальной охраны природы в стране). Тем не менее, возникшие с Минэкономразвития трудности на сегодняшний день представляются вполне преодолимыми.

             Единство результатов при согласовании заповедников в «артюховском» МПР и «грэфовском» Минэкономразвития допускает предположение о единстве их целей, которые лишь реализовывались на разных стадиях процесса и разными методами или аргументами. Без этого допущения процесс выглядит, как стохастика, игра случая. Попали на плохого чиновника – и все дела. Может быть это же не так и работала системная закономерность? Экологическому движению надо понять- какая, чтобы бороться с ней в будущем.
           Минэкономразвития в сегодняшней России в целом  больше тяготеет к тому, что бы ослабить экологическую удавку на шее экономики страны, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Плюс – субъективный фактор (роль личности в истории).
           Что же касается МПР, то не было там злонамеренной цели не создавать заповедники. Но там (у его руководства) не было какого-либо желания и мотива делать что либо полезное для общества вообще, в том числе и новые ООПТ, соответственно такие подбирались и кадры, такая была и деловая атмосфера, на желающих же создавать заповедники смотрели как на белых ворон (причем не с любопытством, а с раздражением), отсюда и конечный результат.

                Говоря о том, что мешает создавать новые особо охраняемые природные территории, следует затронуть еще один аспект – это действующий Федеральный закон «Об экологической экспертизе». Согласно этому закону материалы комплексного экологического обследования участков территорий, обосновывающие придание этим территориям правового статуса особо охраняемых, подлежат обязательной государственной экологической экспертизе, проводимой соответственно на федеральном уровне или на уровне субъекта Федерации.
               Есть старая истина: для реализации идеальных идей нужны идеальные условия. Вот с ними-то в России как всегда напряженно. А потому имеем следующую схему: сперва группа ведущих ученых и специалистов в регионе, например в Приморском крае, готовит это обоснование, например о создании национального парка «Зов тигра». Затем краевые власти принимают соответствующее решение, которое согласовывается со всеми природоохранными государственными структурами. Затем все это поступает в Москву, и нет бы сразу готовить и согласовывать постановление Правительства – нет, вместо этого начинается многомесячная процедура федеральной экспертизы. Для этого в состав экспертной комиссии надергивают людей, не знающих не территории будущего национального парка, а иногда и не шибко представляющих, что такое национальный парк. Причем заранее всем понятно, что решение все равно будет положительное. Тогда зачем мы сами себя обманываем, ведь налицо имитация природоохранной работы, причем эта имитация осложняет саму природоохранную работу. Федеральная экспертиза задыхается под тяжестью рассмотрения важнейших хозяйственных проектов, зачем же ее грузить и этим, отвлекая от реально значимых дел? Зачем ради очевидной формальности заведомо отодвигать на несколько месяцев создание новых федеральных ООПТ? Зачем доводить до абсурда решение процедурных вопросов, например вопроса о внесении платы – когда за государственную экспертизу по новым национальным паркам платит Всемирный фонд дикой природы, т.к. больше платить никто не желает, а бесплатно экспертизы не проводят. Полагаю, что данное требование Федерального закона «Об экологической экспертизе» должно быть исключено из этого закона, как максималистское, неоправданное и вовсе не способствующее делу охраны живой природы, а лишь осложняющее его.

            Уж если затронут вопрос об экологической экспертизе обоснований ООПТ, могли бы Вы дать оценку современной ситуации, когда два ведомства – служба надзора в сфере природопользования и трехголовая (экологический, атомный и технологический надзор) оказались ответственными за экологическую экспертизу.?
            Не, я не планировал это комментировать. По моему трехглавая служба к экспертизе ООПТ отношения не имеет вообще, а в службе Волоха отдел экспертизы совсем маленький, что будет дополнительным фактором в «удлинении» сроков этих экспертиз.

           Теперь подробней расскажите о ситуации прошедшего года, когда Вы смогли наблюдать ее развитие «изнутри».

                Отсчет событий наверное надо начать с выхода приказа Министерства природных ресурсов Российской Федерации от 6 февраля 2003 года № 79 «О неотложных мерах по повышению эффективности управления системой государственных природных заповедников и национальных парков». Этим приказом были созданы предпосылки для полноценной работы сформированного с начала 2003 года Департамента особо охраняемых природных территорий, объектов и сохранения биоразнообразия, а также возвращения в МПР ряда членов прежней «заповедной» команды, не вписавшихся ранее в «артюховское» МПР (Степаницкий В.Б., Троикая Н.И., Троицкий А.А.). Ключевыми были пункты 4, 5 и 6:

Выдержки из приказа № 79 от 6 февраля 2003 г.
               4. Установить:
 
  • что вопросы касающиеся деятельности государственных природных заповедников и национальных парков, решаются только по согласованию с Департаментом особо охраняемых природных территорий, объектов и сохранения биоразнообразия;
  • что письма и телеграммы, подписанные руководителем и заместителями руководителя Департамента особо охраняемых природных территорий, объектов и сохранения биоразнообразия в адрес государственных природных заповедников и национальных парков, по вопросам, относящимся исключительно к компетенции Департамента, не требуют согласования (визирования) иных должностных лиц Министерства.
              5. Предоставить руководителю Департамента особо охраняемых природных территорий, объектов и сохранения биоразнообразия право:
  • вызывать в Москву руководителей и специалистов государственных природных заповедников и национальных парков для решения производственных вопросов;
  • согласовывать служебные командировки руководителей и специалистов государственных природных заповедников и национальных парков за пределы соответствующих регионов;
  • организовывать и проводить совещания, семинары и другие мероприятия по вопросам производственной деятельности государственных природных заповедников и национальных парков;
  • разрешать премирование директоров государственных природных заповедников и национальных парков по итогам работы за истекший период;
  • утверждать сметы доходов и расходов по внебюджетным средствам государственных природных заповедников и национальных парков;
  • согласовывать штатные расписания государственных природных заповедников и национальных парков;
  • выдавать разрешения на добывание (отстрел, отлов) объектов животного мира в научных и регуляционных целях на территориях государственных природных заповедников;
  • вносить представления о назначениях на должность директоров государственных природных заповедников и национальных парков.
         6. Разрешить Департаменту особо охраняемых природных территорий, объектов, и сохранения биоразнообразия иметь круглую печать со своим наименованием и наименованием Министерства;
             обеспечить сохранность печати в строгом соответствии с действующим порядком.
 

                Однако ситуация вокруг деятельности этого Департамента в сфере ООПТ стала разительно меняться с лета 2003 года. К этому времени предельно активизировалась деятельность ряда авторитетных лиц в г.Сочи и г.Москве, желающих изъять из состава Сочинского национального парка изрядный кусок земли, передав его Сочинскому республиканскому заказнику, фактически имея в виду организацию элитных охот. В итоге постановлением Правительства России от 15 сентября 2003 года из состава Сочинского национального парка было изъято свыше 30 тысяч гектар лесного фонда и изъятая территория передана в пользование Сочинскому заказнику Минсельхоза России. Изъятая территория – это 1/6 всей территории национального парка, это – почти вся его заповедная зона, граничащая с территорией Кавказского заповедника и имеющая особое значения для охраны крупных млекопитающих. Принятое решение пролоббировано Минсельхозом вопреки мнению природоохранной и научной общественности, вопреки здравому смыслу, вопреки духу и букве экологического права. Кроме того, впервые за 42 года в стране был создан новый «антизаповедный» прецедент, негативные последствия которого трудно переоценить.

               Тех, кто стоял за инициативой обрезания Сочинского парка, надо бы обозначить, хотя бы по принадлежности к какой-то группе: - «федеральные чиновники», «бизнес», «региональная элита» … Судя по тому, что Артюхова не взяли в новое Правительство, он отрабатывал не «властный» заказ, а только деньги или чью то возможность эти деньги получать.
               Это некий конгломерат федеральных и региональных чиновников. 
 

                Попытки все той же публики «обрезать» Сочинский парк предпринимались и в предыдущие годы, однако им удавалось давать отпор благодаря принципиальной позиции природоохранных ведомств. Теперь же ситуация стала иной. С самого начала этой компании специалисты Департамента ООПТ были настроены без компромиссов, доказывая, что предлагаемое решение не только не законно, но и губительно для заповедного дела. Однако, «ходоки» вышли на Артюхова и тот дал команду – решение поддержать. Но поддерживать было некому, Департамент ООПТ упорно отстаивал прежнюю линию. В итоге проект постановления Правительства был завизирован Артюховым лично, каких либо виз работников Департамента на этом документе не было. Таким образом министр ощутил проявленную «нелояльность», а к этому он был всегда нетерпим.

 Примечание: 22 января 2004 года Верховный суд Российской Федерации, рассмотрев иск Гринписа России к Правительству Российской Федерации, принял решение об отмене вышеупомянутого постановления Правительства в части изъятия земель Сочинского национального парка.

                 Сначала на голову Департамента валилась серия надуманных нападок, организованных проверок в части делопроизводства, разносов на планерках и совещаниях. Тогда же сначала Амирханов, а затем Степаницкий, получили по выговору (первому в их жизни!), причем причины были предельно формальны и фактически «высосаны из пальца».
                 Но на этом дело не закончилось, пришло время «юридических» и организационных шагов.

                Шаг первый.

                 Приказ МПР России от 14 октября 2003 г. № 919 «Об упорядочении работы по повышению эффективности управления системой государственных природных заповедников и национальных парков».

                 Этим приказом:
 

                Примечательна дата этого «исторического» приказа (представляется, что она не случайна и выбрана с особым цинизмом) – 14 октября, неформальный профессиональный праздник работников заповедников.

                Шаг второй.

                5 декабря 2003 г. руководители всех заповедников и национальных парков МПР России получили телеграмму, подписанную заместителем Министра Павловым. В ней, в частности, говорилось: «Проведенный центральным аппаратом МПР России анализ деятельности возглавляемой Вами организации за период 2002-2003 гг. дает основание сделать вывод о нецелесообразности ее дальнейшего существования».

            На телеграмму Павлова можно взглянуть с позиций начавшейся лишь сейчас по всей стране процедуры ликвидации ФГУ. Этот процесс инициирован Минэкономразвития. Не здесь ли свидетельство гораздо более глубокой повязки действий МПР и МЭРТ при стагнации создания заповедников (новых ФГУ)? 
            Нет.
           Понятно, что сокращение ФГУ готовилось давно и, безусловно, обсуждалось на Правительстве или в его аппарате. Может Артюхов, телеграммой Павлова, пытался выслужиться и «обогнать паровоз»?
            Нет.

                Фактически, Павлов был «подставлен». Он, человек в Министерстве новый, подписал телеграмму, подготовленную Департаментом собственности, составленную его работниками в типично для «артюховского» министерства вызывающей форме, одобренной самим министром и адресованной всем без исключения ФГУ. Через сутки, в силу начавшегося масштабного скандала (возмущение работников заповедников, журналистов, научной и природоохранной общественности, письма и обращения во властные структуры) заповедникам и паркам была направлена вторая телеграмма, аннулирующая первую. Однако поднятый вокруг телеграммы шум видимо подтолкнул Министра к дальнейшему закручиванию гаек и ускорил следующий шаг.

                Шаг третий.

                Приказ МПР России от 15 декабря 2003 г. № 1107 «О внесении изменений в штатные расписания национальных парков и государственных природных заповедников».

                Из преамбулы приказа следует, что он издан «в целях повышения эффективности работы государственных природных заповедников и национальных парков», хотя любому руководителю заповедника или национального парка при ознакомлении с приказом будет очевидно, что эффект будет диаметрально противоположным – именно снижение эффективности работы.

 До выхода этого приказа «стандартный набор» заместителей директоров включал:

- в заповедниках: по охране территории, по научной работе, по экологическому просвещению, по общим вопросам;
- в национальных парках: по охране территории, главный лесничий (в ряде случаев главный лесничий и является заместителем директора по охране территории), по научной работе, по экологическому просвещению, туризму и рекреации, по общим вопросам.
                 Приказ внес сумбур в устоявшуюся и зарекомендовавшую себя с положительной стороны структуру штатов государственных природных заповедников (апробирована в течении 11 последних лет) и национальных парков (апробирована в течении последних 3 лет).
                 Приказ искусственно усложнил структуру управленческого аппарата заповедников, вводя для 95 заповедников МПР России должность главного лесничего (такая должность существовала в заповедниках до 1992 года и именно это лицо руководило службой охраны, с 1992 года в связи с формированием специальной государственной инспекции по охране заповедников эта должность была упразднена и введена должность заместителя директора по охране (на которого должностными обязанностями возложен круг вопросов в сфере лесного хозяйства и с которыми до сих пор этот заместитель справлялся).

              А может в приказе 1107 от 15.12.2003 имелись более глубокие причины и цели введения должности «главного лесничего»? Тот факт, что в последствии всплыл вполне реалистичный вариант вхождения ООПТ в лесное агентство, говорит о том, что стратеги реорганизации ООПТ при Артюхове действовали системно. При неудаче на одном направлении они страховались не других. Часть их аргументов видимо была конструктивной? 
             Ничего конструктивного в их аргументах не было, налицо волюнтаризм + желание сделать опальному Департаменту неприятность. Положительные стороны вхождения Департамента ООПТ в лесной блок были, есть и будут, но при этом какой либо необходимости  введения должности главного лесничего в заповедниках нет и не было (мы ее упразднили еще в 1992 году), а в национальных парках такая должность была всегда, в т.ч. и до Артюхова. 

                Приказ искусственно (и бессмысленно) дробил функции по охране территории между главным лесничим (мероприятия по охране лесов от лесонарушений, как косноязычно следует из приказа) и заместителем директора по охране окружающей среды и экологической безопасности (вопросы сохранения биоресурсов и биоразнообразия).
                 Приказ вопреки многолетней практике возлагал вопросы экологического мониторинга, включая мониторинг животного и растительного мира на заместителя директора по охране окружающей среды и экологической безопасности, тогда как во всех заповедниках это входило и должно входить в компетенцию заместителя директора по научной работе.
                 Приказ устанавливал также, что к числу основных функций заместителя директора по управлению, экологическому образованию и экотуризму относятся и вопросы организации природоохранной деятельности. Одновременно приказ относил к числу основных функций заместителя директора по общим вопросам и вопросы охраны природных комплексов и объектов. При наличии фактически тех же основных функций у главного лесничего и зама по охране среды налицо перспектива дезорганизации природоохранной деятельности заповедников и национальных парков.
                 Приказ отнес взаимодействие с правоохранительными органами к основным функциям зама по общим вопросам, тогда как эта сфера всегда относилась к компетенции заместителя по охране.
                 Приказ устанавливал для заповедников должность заместителя директора по науке, чем входит в противоречие с действующим Положением о государственных природных заповедниках в Российской Федерации, утвержденному постановлением Правительства Российской Федерации (в ред. от 23.04.96 г. № 527), согласно которому эта должность называется заместитель директора по научной работе. В связи с выходом приказа возникла возможность ликвидации должности заместителя директора по научной работе и введения должности заместителя директора по науке (с последующими кадровыми перемещениями), хотя по закону такие действия были неправомочны.
                Приказ давал старт немыслимому витку бюрократизации в процессе согласования заместителей с соответствующими руководителями министерства. До сих пор только назначение заместителя директора по научной работе согласовывалось с профильным Департаментом, курирующим ООПТ (работники которого хорошо знают научные кадры в системе заповедников и национальных парков). Теперь же директора заповедников и национальных парков оказывались лишенными самостоятельности в подборе всех своих заместителей и должны были вести длительную переписку (о процедуре «бумагооборота» в МПР 2001-2003 гг. была наслышана вся России) с МПР России. Причем заместителя директора по науке мог согласовывать заместитель Министра, никогда не курировавший ООПТ и не представляющий положения дел в заповедниках и национальных парках. А заместителя директора по управлению, экологическому образованию и экотуризму будет согласовывать заместитель Министра, курирующий финансово-экономический блок (и безнадежно далекий от проблем экологического образования и экотуризма).
                Приказ фактически требовал от директоров заповедников и национальных парков не просто внесения изменений в штатные расписания, вслед за этим директора должны были «вывести за штат» ныне действующих замов и «подвесить» их, не назначая на новую должность незамедлительно, а направить соответствующее представление в Министерство. Не трудно предугадать, насколько все это было способно осложнить психологическую обстановку в коллективах заповедников и национальных парков.

               О сложности психологических отношений в замкнутых коллективах ООПТ хорошо известно всем, кто бывает в заповедниках. Именно в этом была опасность «подвески замов»?
              Дело не только в том, что работник месяцами и годами ходит в и.о. (при всей сложности отношений в коллективе, потерпит). Дело в том, что элементарный, рутинный элемент управления (назначение заместителей руководителя) вдруг, в одночасье,  сделали сверх громоздким, непомерно долгим, процедурно сложным – а ради чего? Подбор кадров от этого не станет более ответственным ни при каких обстоятельствах. Причина очевидна - согласование поручено лицам, не отвечающим за работу ООПТ и не знающим людей; выбор осуществляется все равно не на конкурсной основе, т.е. выбирать не из кого, кроме тех, кого и так решит назначить директор заповедника.

                Приказ требовал от директоров заповедников и парков ввести изменения в штатные расписания в штатные расписания на 2004 год до 26 декабря 2003 г. К этому времени значительная часть директоров уже согласовала эти расписания на 2004 год, многим пришлось все делать заново.
                 Хочется отметить, что сам приказ был подготовлен без учета мнения специалистов Депаратмента особо охраняемых природных территорий, объектов и сохранения биоразнообразия МПР России, без учета мнения руководителей заповедников и национальных парков, вообще без учета мнения людей, что- либо знающих о работе заповедников и национальных парков. Символично, что п.4 приказа свидетельствует о том, что авторы приказа слово «гранты» пишут через «д».
                 Таким образом, был сделан очередной шаг МПР России, направленный на дестабилизацию работы системы федеральной системы государственных природных заповедников и национальных парков.

                Шаг четвертый.

                 Директора всех заповедников и национальных парков были вызваны телеграммой в Москву для участия в совещании 25 декабря 2003 года (некоторые прилетели, например, с Дальнего Востока, потратив немереные деньги и ради одного дня). Это «совещание» имело характер ярко выраженной показательной порки, на котором в течение дня руководящие работники Министерства рассказывали присутствовавшим о вопиюще низком уровне работы заповедников, национальных парков да и самого Департамента ООПТ. Уровень фальши, грубости, предвзятости и несправедливости происходящего произвел на присутствовавших неизгладимое впечатление (об этом было подробно написано в статье Н.Малешина, она была размещена, в частности, на сайте ЦОДП). Как сказал один из директоров заповедников, «как я понял, нас здесь не очень-то любят».

Прошло Всероссийское совещание директоров федеральных ООПТ

                 25 декабря прошло Всероссийское совещание директоров федеральных ООПТ, в работе которого министр МПР В. Г. Артюхов непосредственного участия не принимал и которое вел В. П. Рощупкин, первый заместитель министра, руководитель Государственной лесной службы. В целом выступления всех представителей центрального аппарата МПР по отношению к заповедникам и национальным паркам, и особенно, по отношению к нашему Департаменту, имели оттенок недовольства, а иногда и раздражения. Практически в каждом из выступлений звучала фраза, что выступающий присоединяется к мнению предыдущего оратора и, если Департамент будет расформирован, то он готов принять в свое подразделение соответствующих специалистов. Это прозвучало в выступлении заместителя руководителя Департамента научного обеспечения и инновационной политики А. В. Панфилова и целого ряда других.
                Одновременно с такими заявлениями выступающие проявляли в своих высказываниях полное непонимание, незнание, а во многих случаях, и нежелание разобраться в стоящих перед заповедниками проблемами. Было видно, в МПР не желают принять во внимание специфику работы ООПТ – удаленность от почты, телеграфа, электронной почты, Интернета и т.д. и, что ООПТ, в отличие от многих других структур, «не живут» в Москве и не могут просто взять да и пойти по всем департаментам МПР с наболевшими вопросами. «Положения» заповедников и национальных парков упорно назывались Уставами, а их земли, с точки зрения правового департамента МПР, не имеют своего специфического назначения в новом земельном законодательстве и должны рассматриваться отдельно от заповедников и национальных парков, как организаций.
               Что делать с организацией новых ООПТ никто не знает, т. к. нисколько не смущаясь с трибуны, было заявлено, что по многим заявленным к созданию «новым» ООПТ документы в МПР лежат без движения несколько лет (!) и что с ними теперь делать оно (МПР) не знает. Вопросы В. П. Рощупкина к выступавшим директорам заповедников и национальных парков в основном касались таких «животрепещущих тем», как - сколько у них перестойных лесов, каков объем санитарных рубок, по какой цене они продают деловую и дровяную древесину и т.д. На этом фоне выступление С. С. Коршунова, начальника Управления производственного контроля и аудита о том, что 108 (!) заповедников и национальных парков будут проверены в 2004 году, уже не звучало полной утопией, а было даже похоже на правду. Вскользь, но несколько раз, было упомянуто, что МПР владеет информацией, что некоторые ООПТ замешаны в незаконной торговле лесом, браконьерстве, но на прямой вопрос из зала – «назовите кто и какие ООПТ?» ответ получен не был. Как не был получен ответ на вопрос А. А. Тишкова – «А сколько такие проверки стоят?»
                В заключение, директора узнали, что пока все заповедники не завершат сдачу необходимых комплектов документов на 2004 год (причем одна из форм появилась ну, просто, прямо на совещании), то ни один заповедник или национальный парк не получит финансирования в наступающем году. Ссылка на то, что необходимые формы есть на сайте МПР, противоречит действительности - здесь из Москвы мы попытались найти на сайте документы, в образцах типовых ведомственных бланков и договоров (два подраздела) - ПУСТО.
               В общем, картина была всего происходящего удручающая. Как скоро появится приказ по результатам этого совещания неизвестно. Ясно одно, что мы наблюдали хорошо поставленный спектакль и, что виновные уже назначены. Последним штрихом к этому может быть то, что неправительственные организации, такие как WWF, Гринпис в зал допущены не были. Кого-то даже попытались выпроводить. Но и те, кто там был на вполне законных основаниях, были лишены пропусков на вход в МПР. Не было вообще никакой возможности для оппонентов выступить, а В. М. Песков, был просто безапелляционно «посажен» на место и не смог ничего спросить.
             Не думаю, что на этом можно поставить точку. Давайте вырабатывать стратегию и тактику борьбы за наши права, а то просто непонятно, как без МПР система заповедников просуществовала более 85 лет?!

С искренним уважением - Николай Александрович Малешин

                Шаг пятый.

Приказ МПР России от 2 февраля 2004 г. № 77 «О реорганизации структурных подразделений центрального аппарата МПР России».

                 Этим приказом ранее действующий Департамент особо охраняемых природных территорий, объектов и сохранения биоразнообразия был реорганизован в Департамент особо охраняемых природных территорий. Сам по себе этот шаг выглядел прогрессивным, однако нельзя не учитывать следующие обстоятельства:

                Таким образом, Артюхов и его команда создали беспрецедентное явление в истории отечественной (а вполне вероятно, что и мировой) охраны природы: на протяжении длительного времени Министерство, призванное обеспечивать эффективное государственное управление системой особо охраняемых природных территорий, будучи одержимой борьбой с «инакомыслием», намеренно (!) и последовательно осуществляло шаги, направленные именно на обесценивание прежних успехов в данной сфере и значительное снижение эффективности государственного управления ООПТ.

                 Вне всякого сомнения, эта линия оставляет отпечаток и на политике сегодняшнего дня, что проявляется:

 - в очернительстве команды профессионалов, отдавшей долгие годы делу становления и развития заповедной системы;
 - в осуждении «инакомыслия» и желании избавиться от тех, кто имеет свое мнение и привык его отстаивать;
 - в рассуждениях о второстепенности заповедного дела, о нецелесообразности создания мощных управленческих структур (вопреки всей мировой, да и отечественной практике), о якобы возможном результативном управлении системой ООПТ силами горстки специалистов;
 - в явной убежденности, что назначение на руководящую должность незамедлительно обеспечивает необходимый уровень профессиональных знаний, умений и навыков в соответствующей области;
 - в целом пренебрежительном отношении к профессионализму.


                О некоторых элементах дня сегодняшнего.

                Постановлением Правительства Российской Федерации от 30 июля 2004 года № 400 установлено, что до принятия соответствующего нормативного правового акта Правительства России Федеральная служба по надзору в сфере природопользования осуществляет государственное управление в области организации и функционирования особо охраняемых природных территорий федерального значения.
                В августе с.г. руководство этой Службы выступает с инициативой о выводе из структур подведомственных государственных природных заповедников и национальных парков инспекторского состава, осуществляющего охрану их территорий (свыше 4000 чел.) и включением этих работников в штат территориальных органов Службы (с передачей соответствующих бюджетных ассигнований на их содержание).
                Данная инициатива осуществляется без учета реальной многолетней позитивной практики функционирования государственных природных заповедников и национальных парков, а также идет вразрез с требованиями законодательства Российской Федерации об особо охраняемых природных территориях.

              А что было движущим мотивом этого действия? Волоха ведь не интересовал СМЫСЛ работы по охране ООПТ, значит объяснять, почему этого нельзя делать, не особо надо. А вот чего он реально хотел и почему рассчитывал на успех – надо людям растолковать. Это полезно на будущее.
             Волох рассчитывал на увеличение за счет этой операции численного состава своих территориальных органов (безусловно крайне малочисленный и недостаточный, в среднем 35 человек на 1 терорган, включая руководителя, секретаршу, кадровиков, бухгалтерию, отдел экспертизы). Судьба же заповедников и национальных парков ему действительно глубоко безразлична.
 

                В соответствии с действующим законодательством федеральные государственные природные заповедники и национальные парки имеют статус природоохранных учреждений.
                Cтатьей 33 Федерального закона "Об особо охраняемых природных территориях" установлено:
                1. Охрана природных комплексов и объектов на территориях государственных природных заповедников и национальных парков осуществляется специальной государственной инспекцией по охране территорий государственных природных заповедников и национальных парков, работники которой входят в штат соответствующих природоохранных учреждений.
                2. Директора государственных природных заповедников и национальных парков и их заместители являются соответственно главными государственными инспекторами и их заместителями по охране территорий этих государственных природных заповедников и национальных парков.
                 Следует отметить, что государственные инспектора по охране территорий заповедников и национальных парков не отнесены к категории государственных служащих, а оплата их труда осуществляется на основании Единой тарифной сетки.
                 Во всех странах мира, располагающих национальными парками, служба охраны входит в штат этих парков, так как иная модель на практике неприемлема.
                 Необходимо иметь в виду, что помимо выполнения непосредственно контрольно-надзорных функций, инспекторский состав заповедников и национальных парков:

                 Таким образом, практическая реализация вышеупомянутой инициативы Федеральной службы по надзору в сфере природопользования будет не только противоречить действующему законодательству, но и неминуемо повлечет за собой развал сложившейся десятилетиями устойчивой системы функционирования государственных природных заповедников и национальных парков.

                О необходимости создания Федерального агентства по ООПТ.

                Как установлено постановлением Правительства Российской Федерации от 30 июля 2004 г. № 400, «до принятия соответствующего нормативного правового акта Правительства Российской Федерации Федеральная служба по надзору в сфере природопользования осуществляет государственное управление в области организации и функционирования особо охраняемых природных территорий федерального значения» (к числу которых, в первую очередь, относятся заповедники и национальные парки).
                 Таким образом, даже из данного документа видно, что вопрос об осуществлении государственного управления в данной сфере окончательно так и не решен.
                   В то же время, дальнейшее сохранение сложившейся ситуации (закрепление функций государственного управления федеральной системой особо охраняемых природных территорий за Росэкоконтролем) представляется недопустимым в силу ряда существенных обстоятельств.
                 1. Созданная управленческая модель противоречит идеологии и задачам проводимой административной реформы.
                 Указ Президента Российской Федерации от 9 марта 2004 г. № 314 устанавливает (п.4), что федеральные службы осуществляют функции по контролю и надзору в установленной сфере деятельности, а также специальные функции в области обороны, государственной безопасности, охраны государственной границы, борьбы с преступностью, общественной безопасности. Таким образом, перечень этих специальных функций исчерпывающий и не включает государственного управления в области организации и функционирования особо охраняемых природных территорий.
 

            Аргумент о том, что "управление в области организации и функционирования ООПТ" не входит в число функций органов надзора, перечисленных в Указе Президента, не очень соответствует действительности. Здесь нужна более обоснованная аргументация, иначе буквальное применение правовой логики способно привести к закреплению разделения.
            Ну, во первых в данном случае буквальное применение формально-правовой логики работать все же будет, если упирать, что это не соответствует букве прогрессивного Указа Президента (это как в дзюдо – использовать вес противника  в своих интересах). А во вторых, совершенно верно, заповедники и национальные парки в их нынешнем (организационно-правовом) виде не вписываются в нынешнюю административную реформу. Но во всем другом мире они существуют именно в таком виде и при этом вписываются в государственные институты. И нам нужно не менять их организационно-правовую формы, а смириться с тем, что они слишком специфичны, ранимы и хрупки, что бы существовать в существенно другом виде (я про связку  ЗЕМЛЯ-ИМУЩЕСТВО-ОХРАНА). Другое дело, что заповедники и парки в их сегодняшнем виде (в содержательно-смысловом, а не юридическом контексте) все больше и больше оказываются никому не нужны  и это НЕ СЛУЧАЙНО, и дело не только в специфике нашей несчастной страны, но и в значительной мере в концептуальных изъянах отечественного заповедного дела (что особенно отчетливо проявилось в условиях новой политической и экономической реальности).
 

                Указ Президента Российской Федерации от 9 марта 2004 г. № 314 устанавливает, что федеральные службы по надзору не в праве осуществлять управление государственным имуществом и оказание платных услуг. Согласно же Указа Президента Российской Федерации от 20 мая 2004 г. № 649 (п. 9) под оказанием таких услуг понимается предоставление их федеральными органами исполнительной власти как непосредственно, так и через подведомственные им федеральные государственные учреждения. При этом заповедники и национальные парки, являясь федеральными госучреждениями, оказывают платные услуги в рамках своей основной деятельности в соответствии с действующим законодательством. Кроме того, совершенно очевидно, что осуществление функций государственного управления федеральными заповедниками и национальными парками неотделимо от управления соответствующим государственным имуществом.
                   Указ Президента Российской Федерации от 9 марта 2004 г. № 314 относит (п.5) ведение кадастров к компетенции федеральных агентств, тогда как согласно действующему Положению о Федеральной службе по надзору в сфере природопользование (5.7) Росприроднадзор осуществляет ведение кадастра особо охраняемых природных территорий.
                 2. Федеральной службе по надзору в сфере природопользования функция государственного управления федеральной системой заповедников и национальных парков несвойственна, а потому низкоприоритетна.
                 Это наглядно демонстрируют первые шаги, предпринятые Росприроднадзором в данной сфере.
                   В структуре этой Федеральной службы не предусмотрено даже самостоятельного специализированного Управления особо охраняемых природных территорий (ранее, в МПР России был самостоятельный Департамент)– вместо этого лишь маленький (5 чел.) отдел. И такими силами планируется осуществлять профессиональное управление федеральными особо охраняемыми природными территориями (включая 130 заповедников и национальных парков), в том числе организацию природоохранной, научно-исследовательской и эколого-просветительской деятельности, в масштабах всей России!
                 Одновременно проводимая руководством Росприроднадзора кадровая политика привела к тому, что наиболее опытные, квалифицированные и авторитетные работники упраздненного Департамента особо охраняемых природных территорий МПР России не нашли себе применения в новообразованной структуре, а штат даже очень небольшого профильного отдела до сих пор не укомплектован. Таким образом, создается реальная угроза деградации государственного управления федеральной системой заповедников и национальных парков и потере прогрессивных наработок в сфере заповедного дела за последние 15 лет. Это особенно тревожно, так как в течение этого периода была проведена большая и серьезная работа по адаптации федеральных особо охраняемых природных территориям к новым общественно-экономическим реалиям.
          3. Созданная на сегодняшний день модель государственного управления системой федеральных особо охраняемых природных территорий полностью игнорирует апробированную десятилетиями мировую практику.
                 В современном мире накоплен 100-летний опыт эффективного управления общенациональными системами природных резерватов. При этом в США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии, ЮАР и многих других государствах, снискавших мировую известность своими национальными парками, государственное управление ими осуществляется следующим образом:
управление федеральной или иной общегосударственной системой природных резерватов возлагается на специализированные государственные службы (Служба национальных парков США, Служба национальных парков Канады, Служба национальных парков ЮАР и др.) - аналоги современных федеральных агентств в России;

                Вышеупомянутая практика является общепризнанной в мире. Именно ее начинают апробировать в Украине, по этому пути пытается идти даже Грузия. К сожалению, этот наглядный и доступный мировой опыт не был использован в ходе административной реформы в Российской Федерации. Реализация успешной и апробированной во многих государствах мира управленческой модели значительно повысит эффективность государственного управления в области территориальной охраны природы.
                 Наиболее конструктивным выходом из сложившейся ситуации представляется именно создание специализированного Федерального агентства по особо охраняемым природным территориям, уполномоченного осуществлять государственное управление в данной сфере. Следует отметить, что данная позиция полностью созвучна с соответствующим пунктом резолюции III Всероссийского съезда по охране природы (Москва, ноябрь, 2003 г.) и разделяется ведущими отечественными специалистами в области заповедного дела, научной и природоохранной общественностью.

              Я правильно понял, что надо построить аргументацию так, что бы из нее следовало несоответствие духу и смыслу Указа Президента и административной реформе Козака того, что сделано с управлением ООПТ? Те предложения, которые предстоит отстаивать, надо подавать так, чтобы они не просто выглядели, а буквально «вырастали» из замысла Президента. А вот все остальные действия должны подаваться как самодеятельность чиновников, не понявших смысла административной реформы (акцентировать внимание на всех действительных и мнимых отклонениях от новой модели управления). Здесь и федеральную вертикаль, и все остальное надо приплетать. Президентский замысел надо делать своим союзником, а не противником.
            Вот и давайте думать, как это лучше сделать.

                 В современной России сформировать систему эффективного государственного управления особо охраняемыми природными территориями на федеральном уровне – веление времени. В свою очередь, это позволит не только обеспечить сохранение и разумное использование национального природного наследия, но и существенно поднимет на международной арене имидж нашей страны как государства, реализующего прогрессивную экологическую политику.
 
 

 К вопросу о «разрезании» системы госуправления в области заповедного дела на т.н. «опредление политики» и нормативное регулирование (МПР России) и непсредственное управление подведомственными ООПТ (Росприроднадзор).

                 В целом это плохо, т.к.:

                 Но – это соответствует официально принятой концепции административной реформы, а потому сие – объективная реальность и нам с ней жить. Поэтому важно исходить из того, что «нет худа без добра». Таким «добром» является объективная возможность освободить тех, кто занимается непосредственным руководством подведомственными заповедниками и парками от прочих функций (создание новых ООПТ, решение ряда вопросов международного сотрудничества и др.), мешающих непосредственно повседневной практике управления подведомственными заповедниками и парками. Все эти годы бесконечное отвлечение от этой кропотливой работы малочисленных (увы) профессионалов-управленцев снижало эффективность управления ООПТ.