Угги

Мужские и женские Угги по лучшей цене. Большой выбор. Покупайте Онлайн

uggaustralian.kiev.ua

Экспресс-почта из Омска. Быстро - доставка цветов в омске курьером недорого .

domik55.ru

Охранная сигнализация алматы

Сигнализация. Видеонаблюдение. Круглосуточный мониторинг объектов

west-otis.kz

             Электронный журнал BioDat

Теория и практика сохранения биоразнообразия
(к методологии охраны живой природы в России)


А.А. Тишков, проф., д.г.н.
Институт географии РАН

Глобальное биоразнообразие и экологический алармизм
Роль России в сохранении  глобального биоразнообразия
Видообразование и вымирание видов
Категории биоразнообразия и некоторые данные о видовом разнообразии сообществ, экосистем, заповедников, регионов и стран
В чем реальная причина сокращения биоразнообразия?
Как сохранять биоразнообразие России?
Заключение

                Биологическое разнообразие - главный природный и генетический ресурс России и всей планеты, обеспечивающий возможность их устойчивого развития. Это - непреходящая ценность, имеющая ключевое экологическое, социальное, экономическое и эстетическое значение. Не вызывает сомнений и тот факт, что оно является своего рода потенциалом самоорганизации биосферы, обеспечивающим ее регенерацию, устойчивость к негативным природным и антропогенным воздействиям, ресурсом для компенсации потерь отдельных биотических элементов. Его сохранение и инвестирование в охрану живой природы России, принимая во внимание ее экосистемные услуги –  экономически выгодные мероприятия (Тишков, 2005).
                Под биологическим разнообразием теоретики и практики экологии и охраны природы понимают не всегда одно и то же. Так, Конвенция о биологическом разнообразии (1992) трактует это понятие как «вариабельность живых организмов из всех источников, включая, среди прочего, наземные, морские и иные водные экосистемы и экологические комплексы, частью которых они являются; это понятие включает в себя разнообразие в рамках вида, между видами и разнообразие экосистем» (с.4).
                В Национальной стратегии сохранения биоразнообразия России (Национальная стратегия…, 2001), ссылаясь на ту же Конвенцию, авторы все же более расширительно трактуют уровни анализа биоразнообразия – организменный, популяционный, видовой, биоценотический, экосистемный, территориальный (ландшафтный) и биосферный.  В соответствии с этим, нам остается только кратко суммировать эти подходы. Биоразнообразие – разнообразие живого на всех уровнях его проявления, формирующееся в результате действия эволюционных, экологических, а в последние тысячелетия – и антропогенных факторов (Тишков, 1993).
                Приоритет внедрения данного термина в науке, применительно к видовому разнообразию, принадлежит, на наш взгляд, гидробиологам, которые, начиная с 50-х гг. прошлого века активно используют его для оценок проб планктона и бентоса, водоемов в разные периоды их обследования. Насколько оправдана расширительная трактовка термина, его международная унификация и придание политического звучания нам судить сложно, хотя есть на этот счет вполне аргументированные возражения (Гиляров, 2001), которые мы вполне разделяем, т.к. методологически оправданно всегда придерживаться первоисточника. И здесь вопрос не о соотношении «научного» и «конъюнктурного», а о возможных элементарных разночтениях в понимании природы явлений, например устойчивости и динамики сообществ, соотношении их разнообразия и устойчивости, разнообразия и продуктивности и пр.

Глобальное биоразнообразие и экологический алармизм

                Глобальное биоразнообразие оценивается (прогнозируется) в 14 000 000 видов  (Global biodiversity …, 2000). Но данные о количестве известных науке видов (имеющих научное описание) – представителей всех 5 царств на Земле весьма скромные – 1 750 000 видов (Табл. 1).  Эти материалы обобщены WCMC – Всемирным центром мониторинга биоразнообразия в Кембридже (Великобритания) и  могут быть уточнены.

                Кроме того, любой биолог, а тем более специалист в области таксономии  и эволюции понимает, что на Планете идет постоянный процесс появления и вымирания  видов, подвидов, форм и рас. Есть таксономические группы (например, среди бактерий, грибов, водорослей), где характерное время формообразования исчисляется часами, сутками, месяцами. Человек, особенно в рамках генно-инженерной деятельности, вторгается в святая святых природы – видообразование и  «обогащает» природу новыми видами с полезными свойствами. Но этого мало, своими избирательными действиями (механическими, физическими, химическими, биологическими) он создает дополнительное многообразие популяций и форм известных организмов,  их сообществ и экосистем. Они не настолько устойчивы и самовоспроизводимы, как природные, но при определенном режиме поддерживания (воздействия, они существуют сравнительно долгое время (например, производные леса, водораздельные луга, искусственные водоемы и пр.).

Таблица 1. Глобальное биоразнообразие Земли (оценка экспертов и синтез современных данных о числе видах на планете, имеющих научное описание). Из: Global biodiversity.., 2000.

ЦарствоТип (фила)Число описанных видовСуммарная оценка числа видов
Бактерии 4 0001 000 000
Протисты 80 000600 000
ЖивотныеПозвоночные, суммарно52 00055 000
 Млекопитающие4 630 
 Птицы9 946 
 Рептилии7 400 
 Амфибии 4 950 
 Рыбы и круглоротые25 000 
Животные беспозвоночные Насекомые и многоножки963 0008 000 000
 Моллюски70 000200 000
 Нематоды25 000400 000
 Ракообразные40 000150 000
Грибы 72 0001 500 000
Растения 270 000320 000
ИТОГО 1 750 00014 000 000


                Почему же в обществе культивируется обеспокоенность относительно опасности сокращения биоразнообразия на Планете? Проще было бы ответить, что научному сообществу и нарастающему экологическому общественному движению периодически необходимо обновлять «страшилки» для  обывателей, которые должны в конечном итоге расщедрится и дать дополнительные средства на исследования и защиту природы. Так, по-видимому, возникали и овладевали массами идеи «борьбы с озоновыми дырами» или «необходимость снижения поступления в атмосферу парниковых газов» для спасения человечества от климатических катаклизмов. Но в отношении биоразнообразия конъюнктура оказывается весьма условной – действительно, аргументов в пользу предотвращения сокращения глобального биоразнообразия достаточно:

                Экологический алармизм, к сожалению, мешает реальной охране живой природы и напоминает больше историю с мальчиком, который, шутя, кричал «Тону!», а когда всерьез начал тонут, то ему уже никто не поверил.
Часто неоправданный алармизм приводит и к достаточно тяжелой методологической ошибке, которую восприняла наша страна, и с которой давно справился весь цивилизованный мир – чреватое большими потерями смешивание собственно охраны природы (nature conservation - «зеленые проекты») и проблем охраны окружающей среды (environmental protection - «бурые проекты»). Первые требуют реальной заботы, значительного штата государственного управления и крупных инвестиций со стороны государства, а вторые – ориентированы в основном на заботы частного сектора, а государство лишь устанавливает эффективные законодательные и экономические механизмы и стимулы, позволяющие снижать негативные воздействия на природу и биоразнообразие. В России все перевернуто с ног на голову. Министерства охраны природы в том виде, в котором оно существует в любой европейской стране, нет.         Охраной живой природы на федеральном уровне занимается всего несколько человек! Инвестиции в территориальную и покровительственную охрану биоразнообразия, сохранение биоразнообразия ex-situ , борьбу с чужеродными видами минимальные (меньше в сотни раз, чем в любой маленькой стране Европы). Нет и реального механизма мониторинга состояния живой природы, зато констатацией разрушения и загрязнения среды и истощения ресурсов занимаются тысячи специалистов, сделав это выгодным бизнесом. Это касается не только государственной системы экологического надзора и контроля (а вернее – констатации), но и экологических служб частных компаний и многих общественных организаций.

Роль России в сохранении  глобального биоразнообразия

                Россия занимает 1\8 часть суши планеты - большую часть внетропической Евразии. Несмотря на ее высокое ландшафтное разнообразие (Мнльченко и др., 2004)) биологическое разнообразие здесь сравнительно низкое по сравнению с более южными регионами. Рассматривая часть континента включает ландшафты 8 природных зон,  на территории которых встречаются сотни тысяч различных представителей флоры и фауны, составляющих от 1 до 20% мирового разнообразия отдельных таксонов.  Ратификация Россией (в 1995 г.) и другими странами б. СССР Конвенции по биологическому разнообразию сделала сохранение живой природы Северной Евразии важной международной проблемой (Действия по достижению…. 2002; Цель сохранения биоразнообразия …, 2004).
                В Российской Федерации представлено более 12 500 видов сосудистых растений, 2200 – мохообразных, около 3000 – лишайников, 320 - млекопитающих, более 732 - птиц, 75 - рептилий, около 30 амфибий и почти 343 видов рыб пресных вод, 9 – круглоротых и около 1 500 видов морских рыб (Национальная стратегия…, 2001). Наиболее высоким уровнем разнообразия флоры и фауны отличаются регионы Дальнего Востока, гор юга Сибири и Северного Кавказа. Высокий уровень локального биоразнообразия на равнине характерен для зональных экотонов, в первую очередь для Европейской лесостепи.

                Исключительно велик вклад биоразнообразия России в глобальное биоразнообразие планеты (Табл. 2) В нашей стране представлено около 5% мировой флоры сосудистых растений, 18% - фауны млекопитающих и почти 8% - фауны птиц нашей планеты.

Таблица 2. Основные параметры биоразнообразия Российской Федерации (Национальная стратегия…, 2001; Тишков, 2005).

Таксономическая группаОценка числа видов в России% в мировой фауне
Растения  
Водоросли9 50023,8
Лишайники3 00030,0
Мохообразные 2 20012,0
Сосудистые растения12 5005,6
Животные  
Простейшие6 50016,3
Губки3503,9
Кишечнополосные4505,0
Плоские черви1 9009,0
Круглые черви2 0006,0
Моллюски2 0002,8
Ракообразные2 0005,0
Паукообразные10 00013,3
НасекомыеОколо 100 00010,5
Рыбы пресноводные 4431,4
Рыбы морские Около 15004,5
Земноводные270,6
Пресмыкающиеся751,2
Птицы7327,6
Млекопитающие 3207,0

                Следует отметить, что значительная часть таксономических групп, составляющих биоразнообразие страны, находится на грани исчезновения и представлена в Красной Книге Российской Федерации. Несмотря на достаточно внушительный список исчезающих видов растений и грибов, представленных в Красной Книге России в прежней и новой редакции, ситуация с охраной флоры в России не столь остра, как с охраной фауны.
Но глобальная роль биоразнообразия России оценивается не столько исходя из его такснономического разнообразия и уникальности (эндемизма), а сколько из осуществления ее природными экосистемами биосферных функций и, соответственно, экосистемных услуг.

Видообразование и вымирание видов

                Видовое богатство жизни на Планете – наиболее дискретный и осязаемый элемент биоразнообразия.  Оно создается в процессе видообразования, имеющего у разных групп организмов разные скорости. Если представить, что современное разнообразие видов – результат взаимодействия двух разнонаправленных процессов – видообразования и вымирания видов, то приоритет остается все же за первым. И это подтверждается фактом, что 94-99%, существовавших на Земле видов вымерло еще задолго до появления человека с его способностями приспосабливать среду для своего существования (Миллер, 1993), но наличие глобального видового пула - около 14 млн. - свидетельствует о преобладании процесса видообразования.
                Иллюзия обратного (преобладания вымирания) складывается исключительно из-за своеобразного «сжатия времени» - прошлое многообразие жизни распределяется на 4-5 млрд. лет эволюции жизни на Земле, а угрозы вымирания и реальные (фиксируемые документально) процессы вымирания, связанные с деятельностью человека (Табл. 3) оформились в последние тысячелетия. Если исключить катастрофические явления биоцидного и экоцидного действия (извержение вулканов, глобальные наводнения, резкие изменения климата, падения крупных метеоритов и пр.), то формирование разнообразия, доставшегося человеку как «царю природы» - последовательный циклический процесс биологической эволюции жизни, в котором появление новых, более прогрессивных и адаптированных форм становилось сигналом для вытеснения и последующего вымирания более примитивных и неконкурентоспособных организмов. В такой трактовке естественный отбор выглядит  своеобразным ситом для сохранения и преимущественного воспроизведения определенного генетического разнообразия популяций, которое исходно включает бесконечное число комбинаций генов, обеспечивающее приспособление практически ко всему многообразию абиотических и биотических условий жизни (освоенных и потенциальных).
                Исходя из этого имеются и расчеты «быстрого» (в экспериментах по искусственному мутагенезу и генетической инженерии, или в природе у самоопыляемых растений) и «медленного» (за счет реакции на изменения среды in-situ, при расселении и освоении новых территорий с новыми параметрами среды или возникновении изоляции).
                Так, «быстрое» видообразование может охватывать, по-видимому десятки и сотни поколений – месяцы (в экспериментах генетиков), десятилетия, столетия и тысячелетия  - в природе. Например, у некоторых манжеток и фиалок в процессе самоопыления происходит сравнительно быстрое закрепление признаков, позволяющих в ряду нескольких поколений у части популяции проявиться новым видовым качествам, воспроизводимым в ряду потомства. Но, достаточно часто появившиеся новообразования, а в некоторых случаях и просто генетические химеры и гибриды близкородственных видов исчезают, не найдя себе в прямом и переносном смысле места под солнцем (экологической ниши). «Быстрым» следует признать формирование видов аблигатных сорняков разных сельскохозяйственных культур, достаточно далеко ушедших от предковых форм, формирование популяций вредителей сельскохозяйственных культур, устойчивых к определенным ядохимикатам (устойчивость вырабатывается в ряду нескольких поколений) и пр.
«Медленное»  также вполне наглядно, т.к. демонстрирует у многих групп растений и животных длительное накопление новых качеств, позволяющих им фенотипически и генотипически обособиться от родителей, т.е. стать новым видом и самовопроизводиться в новом качестве.  Свидетельства о скорости видообразования  дает  палеонтология в сочетании с геологическими свидетельствами об изменении климата, времени расхождения материков, образования гор и водных преград, а, соответственно, и изоляции отдельных популяций растений и животных. Этапы формирования новых родов лошади от одного предка к другому и так до современного вида охватывал обычно 10-20 млн. лет. На Галапагосских островах, образовавшихся всего около 1 млн. лет назад, обитает 13 видов дарвиновых вьюрков, имеющих одного предка. Сравнительно широкий спектр таксонов имеет скорость видообразования в пределах 1000 – 100 000 поколений, измеряемых периодами активной репродукции. У многих групп насекомых, у некоторых видов рыб,  мышевидных грызунов и одно-двулетних растений  Евразии плейстоценовые и голоценовые перестройки климата (потепления, похолодания), оледенения, рельефообразование и морские трансгрессии  стали фоном для формирования новых видов, ставших «ядром» новых зональных экосистем (чаще, равнинным аналогом ранее существовавших типов горных экосистем).

Таблица 3.   Вымирание млекопитающих и птиц в период с 1600 по 1975 гг. (из: Флинт, 2002)

ВекМлекопитающиеПтицы
 ВсегоВидовПодвидовВсегоВидовПодвидов
XVII33-99-
XVIII118399-
XIX26188683434
XX673433742252
Итого10763441607486



                В целом, проблема баланса видообразования и вымирания для территорий и акваторий разного размера решается по-разному. Наиболее рельефно она проявляется в отношении островных биот. Еще Р. МакАртур и Е. Уилсон (1967) предложили «теорию равновесия», согласно которой заселение и возникновение на острове новых видов и вымирание уже поселившихся видов постепенно приходит в динамическое равновесие. Принципы островной биогеографии, приложимые и к ситуации анализа актуального состояния  биоразнообразия Земли и ее отдельных регионов гласят, что (расширительная трактовка):

                Да, пока человек еще не способен к действиям, сопоставимым по последствиям с теми, что апробировала природа в отношении вымирания видов. И сейчас каждую минуту нарождаются и вымирают виды, незаметно для человеческого глаза происходит мощная «генетическая работа», которая и есть глобальное динамическое равновесие эволюционного процесса, имеющего характерные времена в редких случаях сопоставимые с человеческими поколениями, но вполне достаточные, чтобы сглаживать возникающие тренды в ускорении или замедлении эволюционного процесса. А существование человека – это мгновение в развитии жизни на Земле.

Категории биоразнообразия и некоторые данные о видовом разнообразии сообществ, экосистем, заповедников, регионов и стран

                Биологи, экологи и географы часто не понимают друг друга, когда  начинают говорить и писать о количественных характеристиках разнообразия организмов отдельных сообществ, экосистем, регионов и пр. В ботанической литературе укрепилось даже понятие «конкретная флора» – количество выявленных видов растений на 100 км2. Предполагается, что в пределах данной площади представлено максимально возможное разнообразие местообитаний, а соответственно и населяющих их видов. В дальнейшем это понятие было конретизировано в отношении постоянства набора видов растений на однотипных экотопах и представленных на них ассоциаций. Но на практике чаще употребляется понятие «локальная флора». Оно стало применяться и как понятие, определяющее совокупность видов растений на определенной территории (конкретного заповедника, района и т.д.).
                Зоологи долго оставались при своих традициях, подыскивая аналог понятию «локальная флора» для своих объектов, имеющих суточные, сезонные и погодичные миграции и смены экотопов (Чернов, 1975, 1978, 1991). У морских и пресноводных гидробиологов сохранялось устойчивое употребление понятий «станция» и «проба». Отсюда и стремление закрепить за ними определение элементарного уровня оценки разнообразия – по сути, «локальной фауны». И у ботаников в отношении локальной флоры иногда проскальзывал именно такой взгляд на явление. Например, Б.А. Юрцев (1997) писал о локальных флорах как о «пробах флористической ситуации…». Но все же понятие оказалось удобным  и применимым достаточно широко (Тишков, 1986, 1993). Причем подразумевалось, что локальная фауна является составной частью локальной биоты. Только подчеркнем, что минимум-ареал для выявления разнообразия  отдельных таксономических групп растений и животных будет все же различным, а понятие «сообщество» при оценке видового разнообразия, на наш взгляд, несмотря на постоянное обращение к нему классиков (Whittaker, 1972), не всегда обосновано. Растительное сообщество (фитоценоз) никак не совпадает по границам с сообществами отдельных групп насекомых, птиц  или мышевидных грызунов, разнообразие которых также требует оценки и локализации в границах «своего» экотопа.
                Обычно вслед за Р. Уиттекером (Whittaker, 1972) различают инвентаризационное и дифференцирующее разнообразие. Первое представлено:

                Для второго характерны такие категории, как:                 Потенциальное разнообразие видов конкретного местообитания можно прогнозировать посредством выявления набора представленных здесь экологических ниш. Однако, в реальности мы сталкиваемся с существенно большим разнообразием организмов и делаем заключение о перекрытии экологических ниш, а в ряде случаев – расхождении во времени (по времени суток, сезонам, годам с разными погодными условиями). Так, описание флоры, учет насекомых и птиц весной и осенью в одном и том участке суши дает часто весьма контрастные списки видов. Еще более контрастные данные по разнообразию можно получить, отбирая пробы из разных горизонтов воды в пресных и морских водоемах, где выражена сезонность населения водорослей и позвоночных и беспозвоночных животных, осуществляющих не только горизонтальные, но и вертикальные миграции.
                Видовое богатство отдельных сообществ определяется многими факторами, среди которых приоритетно выделяют:                 Исследователь сам может определить какие механизмы влияют на то, что на 100 см2 типичной тундры встречается до 15 видов мохообразных, на 1 м2 луговой степи можно обнаружить около 80 видов злаков и степного разнотравья, а на  1 га тропического леса – до 100 видов одних деревьев. Наши исследования на Валдае, Новгородская область  (Тишков, 1986) показали, что на верховых болотах флористическое богатство составляло 30 видов на 100 м2, на переходном – 45, а на низинном – 100. Но если количество цветковых и высших споровых растений изменялось в этом ряду от 13 до 51, то мохообразных всего с 7 до 17, а лишайников – с 7 до 12 видов.
                Представление о количественных значениях разных категорий биоразнообразия могут дать карты видового богатства. Несмотря на довольно длительную историю вопроса, сведения о биологическом разнообразии явно не полны на всех уровнях исследования. Для глобального уровня таблицы видового богатства разных таксономических групп растений, грибов и животных представлено в книге «Global biodiversity» (2000). Сведения о национальном разнообразии разных стран можно найти в ежегодниках «Докладах о мировом развитии», которые готовит Института мировых ресурсов. В целом представление о флористическом разнообразии нашей планеты, наличие в его составе эндемичных и исчезающих видов дает содержание Табл. 4, составленные по материалам ежегодника 1998\1999 гг. (Доклад  о мировом развитии…, 2000).

Таблица 4. Разнообразие высших растений, наличие эндемичных и исчезающих («угрожаемых») видов и параметры локальной флоры (100 х 100 км?) различных стран Мира (выборочно)

СтранаОбщее число известных видовЧисло видов
 Все видыЭндемичные видыИсчезающие видына 10 000 км?
Африка
Алжир3100250145509
Ангола50001260251017
Бенин2000-3899
Бурунди2500-11783
Камерун8000156742237
Конго 11000110071817
Кот-де-Вуар351762661118
Египет20667084452
Гвинея (экваториальная)30006692135
Гвинея (Биссау)100012-655
Кения60002651581571
Магадаскар900065001892347
Мозамбик5500219921294
Сомали300050057761
Южно-африканская республика23000-9534711
Уганда5000-61762
Замбия460021191105
Зимбабве420095941253
Европа
Албания296524502093
Австрия295035221462
Бельгия140013969
Болгария3505320941584
Дания120016741
Эстония1630-2992
Финляндия1040-11325
Франция45001331171198
Греция49007425392091
Венгрия214838241029
Исландия34011325
Италия54637122731776
Норвегия1650120524
Польша2300327738
Португалия25001502401200
Румыния3175411221116
Швеция4916941191400
Украина2927116756
Англия15501628539
Северная, Центральная и Южная Америка
Канада2920147649299
США16302403618451679
Коста-Рика110009504566421
Куба600432298112714
Гаити46851623283345
Гватемала800011713153638
Гондурас5000148552252
Мексика250001250010484382
Никарагуа700040783003
Панама900012225614618
Аргентина900011001701407
Боливия165004000493500
Бразилия55000 (!)-4635935
Чили512526982921229
Колумбия50000 (!)150037610479
Эквадор1825040003756052
Гвиана6000-472180
Парагвай7500-122208
Перу1712153563773448
Венесуэла 20000 (!)80001074510
Азия
Афганистан35008006882
Бангладеш5000-242074
Бутан544675203268
Китай30000 (!)180003433112
Индия15000500012562216
Индонезия27500 (!)175002814864
Япония470020007041418
Южная Корея2898224691360
Малазия1500036005104732
Монголия22722291429
Непал6500315212716
Пакистан4929372121163
Филиппины 800035003712604
Таиланд11000-3822999
Турция8472267518272012
Австралия и Океания
Австралия15000 1407415971672
Фиджи1307760721071
Новая Зеландия21601942236727
Папуа Новая Гвинея10000-952821



                В последние годы опубликованы глобальные обзорные карты видового богатства, число видов в которых рассчитано для площади 10 000 км2 (Global biodiversity, 2000). Для б. СССР, России и ее регионов обзорные карты видового богатства построил Л.И. Малышев (1994) для различных площадей выявления -  100, 1000, 10000 и 100000 км2. Для флоры Восточной Европы пространственное изменение разнообразия рассмотрено О.В. Морозовой (2004). Ранее общие закономерности были выявлены на разных уровнях - глобальном, региональном, и локальном (Малышев, 1994; Злотин, Тишков, 1989;  Морозова, 2003).
                Можно говорить о росте выявляемого разнообразия организмов с увеличением площади исследования. Однако, некоторые отклонения демонстрируют особо охраняемые природные территории, которые организовывались зачастую на территориях с аномальным разнообразием местообитаний и в условиях строгой охраны становятся своего рода «губкой», впитывающей виды с соседних территорий (Табл. 6-10). В староосвоенных регионах они больше напоминают «островные» экосистемы в окружении индустриального или аграрного ландшафта.
                Для определения минимальной площади выявления, например флористического или фаунистического богатства, строятся графики зависимости числа выявляемых видов от площади обследованной территории. Выход кривой на «плато» и будет показывать размер территории или акватории достаточной для количественной характеристики ее видового разнообразия. Как правило, в островной биогеографии принято считать, что десятикратное увеличение площади острова дает двукратное увеличение его биоразнообразия. Представленные в обзоре современного состояния биоразнообразия России (Современное состояние …, 2003; Сохранение биоразнообразия …, 2004) и в нашей последней работе (Тишков, 2005) данные о биоразнообразии заповедников и национальных парков демонстрируют более сглаженные изменения, что подтверждает мысль о сохранении исходного уровня биоразнообразия и даже его увеличения за счет инвазий на заповедные территории. Это достигается сочетанием покровительственной и территориальной  охраны природных экосистем и биоты. с одной стороны, и существованием многих ООПТ в окружении аграрного или индустриального ландшафта, с другой.
                Обилие цифр в научной литературе последних десятилетий ХХ в., характеризующих биоразнообразие сообществ, экосистем, охраняемых территорий, отдельных регионов и стран, к сожалению, не послужило реальной основой для создания новой теории и системы глобального мониторинга состояния биоразнообразия и повышения эффективности его сохранения. Так и не появились ученые, подобные Р. Маргалефу, Р. МакАртуру, В. Брауну,  Дж. Коннелу, К. Дарлингтону, Д. Гудману, Дж. Хатчинсону, Р. Мэю, Ю. Одуму, Е. Пианке, Е. Уилсону, Р. Уиттакеру и другим, заложившим основы учения о разнообразии организмов и факторах его определяющих. Основополагающие работы большинства из них были переведены на русский язык и послужили катализатором развития экологических и биогеографических исследований в нашей стране. Следует выразить особую благодарность Г.С. Розенбергу (2004), взявшему на себя труд воспроизвести этапные для развития теоретической экологии, в т.ч. касающиеся теории биоразнообразия,  работы  не только зарубежных, но и отечественных экологов. В книгу «Антология экологии» он включил классические статьи Л.Г. Раменского, В.В. Станчинского, В.Н. Сукачева,  И.К. Пачоского и др.  Но будет справедливым отметить, что и в современной российской научной литературе можно найти работы, важные для понимания экологических и географических закономерностей  биоразнообразия – Б.А. Юрцева, П.П. Второва, В.В. Жерихина, А.М. Гилярова, Ю.Г. Пузаченко, В.А. Красилова, Ю.И. Чернова и др. В них «магия цифр» превращается в относительно строгую теорию, позволяющую не только объяснять, но и строить стратегию защиты биоразнообразия. Ведь задачи, поставленные Конвенцией о биологическом разнообразии в отношении сокращения темпов снижения биоразнообразия, могут быть достижимы лишь при условии корректных оценок его прошлого и современного уровня и выявления угроз. «Болезнь» современной экологической политики – параллельное (не пересекающееся) развитие науки и механизмов принятия решений в охране природы, а также мобилизация в ряды практиков охраны природы  преимущественно алармистов по мировозрению, что мешает быстрому внедрению в природоохранную практику научных разработок и принятию взвешенных стратегических решений. Это особенно важно для сохранения биоразнообразия, где результаты правильных действий можно получить лишь через десятилетия, а временные успехи (например, увеличение популяции тигра или дальневосточного леопарда на 5-10 экземпляров) нельзя принимать только на  счет крупных инвестиций.

В чем реальная причина сокращения биоразнообразия?

                Как мы уже отмечали выше реальное сокращение глобального биоразнообразия пока не имеет угрожаемых масштабов. Другое дело угроза исчезновения редких видов в отдельных регионах планеты, уничтожение их местообитаний, сокращение площадей девственных лесов, истощение биоресурсов морских и пресноводных водоемов, инвазии чужеродных видов и пр. Поэтому все разговоры о «снижении разнообразия» надо отводить, и принимать во внимание только конкретные региональные проблемы, информацию о тенденциях изменения численности и состояния популяций видов, перешагнувших порог репродукционной способности и не способных без поддержки со стороны человека восстановиться. И это при балансе и даже некотором опережении темпов видообразования над вымиранием видов на современном отрезке времени. Для таксонов, состояние популяций которых угрожаемое (нарушены механизмы природной репродукции) еще в 1949 г. прошлого века Международный Союз Охраны Природы создал Комиссию по редким видам и начал действия по их спасению.
                Перечислим основные факторы возможного сокращения биоразнообразия:
                Огонь и биоразнообразие. Данная проблема по древности своего проявления имеет приоритет среди других. Например, большинство лесных пожаров в наше время возникает по вине человека - от 40 до 90%. Но огонь играл значительную роль в динамике девственных лесов и до активного их освоения первобытными людьми. Так, структура, ритмика функционирования, сукцессионная динамика многих типов лесов возникли под воздействием «дикого» огня. К ним относятся, например, большинство типов сосняков (Pinus sp. sp.), лиственничников ( Larix sp. sp.). дубрав (Quercus sp. sp.). Следы лесных пожаров обнаружены в отложениях каменноугольного периода.
                Огонь повлиял на процесс видообразования и выработку у растений различных приспособлений для выживания при пожарах и быстрой реабилитации после действия огня. Такие растения составляют особую экологическую группу - пирофитов и встречаются  в природных экосистемах всех термических поясов Земли - от тундр до тропиков. Можно выделить следующие свойства, характерные для этих видов:

                Помимо лесов, чисто пирогенными (эволюционирующими под контролем огня) является и большинство травяных экосистем, прежде всего саванны  и степей. Эволюция большей части грасландов, травяно-кустарниковых сообществ средиземноморского типа и экосистем открытых лесов субтропических и тропических областей (лесной саванны) происходила под контролем огня. При этом адаптация растений к постоянному воздействию природных пожаров, в отличие от лесов, шла здесь сопряженно с их адаптацией к воздействию диких животных-фитофагов - насекомых, грызунов и копытных. Роль последних заключалась не только в поддержании биологического круговорота и потоков энергии в экосистеме, но и в сокращении надземной массы растительного опада - потенциального горючего материала. Это снижает риск возникновения пожара, его интенсивность и последствия для биоты.  В подтверждение можно отметить, что до аграрного освоения в степях Евразии выпасались крупные стада копытных, в т.ч. дикой лошади. В саванная Африки и в настоящее время пасутся более 70 видов антилоп и других копытных млекопитающих. Их нагрузка на растительный покров достигает 100 - 300 кг на гектар, что соответствует выпасу 1-2 голов крупного рогатого скота на 1 га пастбища.
                Пирогенные травяные экосистемы представлены: в Северной Америке - прериями, в Южной Америке - пампой (pampas, lianos, cerrado and campos), в Евразии (от Венгрии через Украину и Россию до Монголии и Китая) - степями, в Новой Зеландии - даунлендами (dawnland), в субтропической и тропической Африке - разными типами саванны (savanna). Кроме того, структурно и динамически близкими к ним можно считать вторичные злаковники на месте сухих тропических лесов Азии и Африки, сухие травяно-кустарниковые заросли побережья Калифорнии (chapparal) и грасланды Средиземноморского типа (garide, garrigue, maquis), возникшие в результате постоянного действия огня на месте широколиственных лесов. Особую группу составляют горные степи и сухие субальпийские луга: физиономически и по составу растений-доминантов они сходны со своими аналогами на равнинах. Сравнительно крупные площади горных травянистых сообществ представлены в Андах, Кордильерах, на Апеннинах, Кавказе, Алтае, Тянь-Шане, Тибете, Гималаях. Самые северные местонахождения отмечены на Северо-Востоке Сибири - в Якутии и на Чукотке, где холодные степи формируются на южных сухих склонах гор и граничат с тундрами.
На ранних этапах становления пирогенных экосистем огонь способствовал росту биоразнообразия отдельных регионов, стимулировал видообразование, повышал емкость местообитаний для животных. В настоящее время, широкомасштабное воздействие огня, стихийные «дикие» палы, нерегламентированное использование палов для мелиорации пастбищ приводит к унификации биоразнообразия травяных экосистем на значительных по площади территориях, на которых выживают адаптированные к частому «обороту» огня растения, насекомые, птицы, млекопитающие и рептилии. В итоге обеднение разнообразия биоты может происходить необратимо, т.к. на обширных пространствах формируются устойчивые, воспроизводимые после других форм антропогенных нарушений субклимаксные экосистемы с обедненным составом.
                Уничтожение и фрагментация местообитаний. Масштабы этого явления огромны – полностью преобразованы равнинные местообитания Западной Европы, в Восточной Европе в последнее тысячелетие исчезло 2 природных биома – степей и широколиственных лесов, Аральское море с его эндемичным составом биоты исчезло в течение нескольких последних десятилетий, обезлесены тропические районы Восточной Азии и Южной Америки. Наиболее часто первым шагом к утрате природного биоразнообразия становится фрагментация местообитаний. Очень образно ее значение в исчезновении крупных копытных и хищников на равнинах Восточной Европы описал С.В. Кириков (1959, 1966), который показал, что при трансформации лесов на их южном пределе первыми исчезали крупные животные - лось, медведь, рысь и другие виды, для которых фрагментированные местообитания теряли функции кормовой базе, сезонных миграций и убежища.
                Наиболее наглядным пространственным выражением фрагментации становится включение в экосистемный покров сельскохозяйственных земель, линейных сооружений, объектов строительства, промышленности и транспорта. Фрагментация растительного (а следовательно и экосистемного) покрова - принципиально новый фактор естественной динамики. Несомненно, в природе имеется размерный (минимальная площадь проявления) и геометрический (форма природного массива) лимиты, которые определяют "порог" антропогенной трансформации. Так, нами для определения площади проявления динамических свойств зональных сообществ предложено (Тишков, 1992, 1994) понятие "характерное пространство" - минимум-ареал, достаточный для развития сукцессионного процесса. Понятно, что древние формы очагового и переложного сельскохозяйственного освоения природных экосистем "вписывались" своими размерами в природную мозаику (Тишков, 1995). С появлением крупноочагового, ленточного и, тем более, фронтального хозяйственного освоения земель для крупных регионов возникла угроза необратимого разрушения естественного растительного покрова: в поймах крупных и средних рек юга - пойменные леса, в степной зоне - водораздельные степи на пологих участках, в среднегорьях - относительно пологие участки горных долин и т.д. Индикация масштабных антропогенных нарушений ландшафта - исчезновение из него крупных почвоночных животных (например, в Западной Европе при уничтожении лесов - бурого медведя, волка, рыси и пр.). Применительно к Московской области связь состояния биоразнообразия и процессов фрагментации природного покрова показал Н.А. Соболев (1997), выделив возможности староосвоенного ландшафта для охраны живой природы и определив фрагментацию территории как ведущий фактор при планировании в регионе сети охраняемых природных территорий.
Наиболее активным фактором фрагментации ландшафта после сельского хозяйства становится развитие коммуникаций - формирование транспортной инфраструктуры. Но сами по себе дороги, особенно старые автомобильные, не способны привести к изоляции фрагментов ландшафта, а многие виды растений и животных даже адаптируются к наличию таких новообразований. Так, для ряда групп растений обочины дорог становятся полосами распространения и непреднамеренной интродукции (заносные виды), а в староосвоенных степных областях они служат рефугиумами степной флоры. Многие насекомые, птицы и млекопитающие в разных природных зонах приспособились к поиску пищи вдоль дорог. Этот биогеографический феномен еще недостаточно осмыслен, но в нем заложены механизмы формирования новых пространственных структур биоты.
                Экотонизация. Фрагментация влечет за собой развитие другого мощного процесса антропогенной трансформации - экотонизации границ природных и антропогенных экосистем, формирования сравнительно широких переходных полос от природных экосистем к их антропогеным модификациям. Именно эти процессы по периферии ареалов трансформированных земель создают часто условия изоляции для биоты в границах ландшафта. Антропогенные экотоны становятся буферами для природных экосистем, но в то же время они расширяют сферу действия антропогенных факторов - физического, химического и биологического загрязнения, изъятия отдельных элементов биоразнообразия и пр. В староосвоенных регионах экотоны сохранившихся природных массивов часто сопоставимы по ширине с последними и не могут быть отнесены к природным экосистемам. В абсолютных величинах они составляют сотни метров и километры и часто приобретают элементы структуры и функционирования антропогенного субклимакса (например, пирогенного).
                «Островизация» природных экосистем. Но наиболее опасным для природы, для биоразнообразия становится процесс формирования "островов девственной природы" в антропогенном ландшафте. Нами было предложено это явление определять с позиции неореликтовости биоты и экосистем (Исаков, Тишков, 1986), т.е. их соврменное существование в отличных от прежних условиях. Подобная ситуация характерна для лесных экосистемам Средиземноморья, пустынь Передней Азии, Кавказа, большей части широколиственных лесов Западной Европы, степей и дубрав Русской равнины. Биогеографический эффект от "островизации" ландшафта связан с изменение закономерностей распространения, структуры и динамики зональной биоты. Ее анализ теперь может вестись с позиций островной биогеографии: оценка удаленности от ближайших участков дикой природы, размеров "сухопутных островов", возраста изоляции и пр. В итоге, на первый план выходят такие параметры , как открытость экосистем для внедрения новых видов, скорости вымирания старых и появления новых видов растений и животных, интенсивность, интенсивность и характер антропогенной конвергенции и дивергенции биоты и пр. Именно островные условия приводят к тому, что равнозначными для биоты становятся географические, экологические и эволюционные факторы, активизация влияния которых определяется степенью антропогенной изоляцией и вмешательства человека.
Унификация биоты, внедрение чужеродных видов, «перемешивание» флор и фаун. Вслед (а часто и параллельно) за трансформацией, фрагментацией и экотонизацией природных экосистем и биот происходит выравнивание географической среды и ослабление действия естественных регламентирующих расселение видов растений и животных факторов. В итоге организмы с широкой нормой реакции, диапазоном адаптаций к физическим и химическим условиям среды получают возможность для инвазий и натурализации в новых условиях. В "новой биогеографии" для объяснения феномена разрушения физико-географических барьеров для трансмеридианальных и трансширотных перемещений видов растений и животных пока можно сформулировать несколько положений:
1. Расширение экономических связях материков, приводит в движение каналы "сообщающихся сосудов" между биогеографическими областями. Они формируют совместно с природными потоками биоты "биотический дождь" - пул для преднамеренной и непреднамеренной интродукции.
2. Хозяйственная деятельность расширяет спектр местообитаний и вызывает дефицит организмов для новых из них, особенно для тех, которые имеют иные, по сравнению с зональными, параметры абиотической среды. По правилу "растекания жизни" В.Н. Вернадского участки, свободные от конкурентного давления местных флоры и фауны оказываются ареной натурализации видов-экзотов. Первыми (во времени) пришельцами становятся виды интразональных местообитаний (например, пойм, где хронические нарушения привели к формированию комплекса видов-пионеров, и каменистых осыпей в горах), а только затем - пришельцы с других регионов и континентов.
3. Формирование "вторичных (антропогенных) ареалов" - свойственно, в первую очередь видам со сходной нормой реакции, с близкими параметрами экологической ниши и викарирующим видам. Можно строить "биогеографический прогноз" (Тишков, 1993) в отношении инвазий тех или иных видов и групп растений и животных для конкретных территорий старого и нового хозяйственного освоения, но общее правило - предрасположенность к интродукции у вида выше при наличии "симметричных биомов" или участков со сходными климатическими условиями на других материках.
4. На основе анализа особенностей современного процесса преднамеренной и непреднамеренной интродукции насекомых показал, что уже сложились "пары" в процессе симметризации биот при их глобальном обмене, а именно - "североамериканско-европейская", "азиатско-американская", "американо-австролийская", "африкано-австралийская" и т.д.. В основном, доминируют долготные обмены, но уже намечаются перспективы формирования симметричных структур южного и северного полушарий (пример с "европейской" биотой в южной Австралии и в Новой Зеландии.
5. Антропогенная трансформация экосистем особенно опасна для биоразнообразия тогда, когда происходит коренное изменение сукцессионной системы, обеспечивающей становление и восстановление природных экосистем; собственно открытыми для инвазий оказываются группировки и простые сообщества ранних стадий сукцессий и экосистемы на заключительных стадиях дигрессии. В иных состояниях экосистемы исключительно "консервативны" и практически закрыты для инвазий. Человек может направленно уничтожать экологические ниши (саму возможность жизни вида растения или животного), содействовать внедрению новой экологической ниши и даже ее замещению. «Перемешивание биот" и биотические инвазий - новая задача, формулируемая как необходимость карантина для видов-экзотов и мониторинга инвазий чужеродных видов с оценкой биогеографических последствий преднамеренной и непреднамеренной интродукции. К сожалению, единой системы мониторинга состояния биоразнообразия, которая оперативно контролировала процессы появления, инвазии и интродукции новых видов растений и животных в России, да и в большинстве других стран, нет. Прекратился мониторинг и детальный анализ завоза карантинных видов в Россию (Тишков и др., 1995; Первый Национальный доклад..., 1997; Концепция…, 2004), а биогеографическая фоменология "биологического загрязнения" вообще выпала из аппарата обоснования практических действий типа "борьбы" с заносными видами.
                Избирательное использование ресурсов биоразнообразия. Конвенция о биологическом разнообразии четко формулирует стратегию охраны биоты – сохранение в процессе устойчивого использования. Для снятия конфликтов, возникающих при коммерческом использовании биоразнообразия и традиционном природопользовании, предложены Экосистемный подход (Малавские принципы) и Оперативные указания по устойчивому использованию биоразнообразия (Аддис-Абебские принципы). Речь идет о социальных, культурных и экономических выгодах при устойчивом использовании биоразнообразия и стимулах его сохранения. Яркий пример такого подхода дает организация спортивной охоты и рыболовства в США и в развитых странах Европы, традиционное использование биоресурсов коренными малочисленными народами Севера, вовлечение местного населения в сохранение редких видов животных на юге Африки.
                В историческом аспекте можно привести массу примеров, когда избирательное использование биоресурсов приводило к их полному исчезновению в отдельных регионах и на Планете в целом. Тур, тарпан, зубр в Восточной Европе стали жертвами целенаправленного преследования в сочетании с сокращением площади и трансформацией природных местообитаний. Аналогичным образом, относительная доступность добычи стала причиной исчезновения на значительных участках естественного  ареала моржа, дельфинов, китов, леопарда, тигра  и др.
                Растительный мир также богат примерами, когда избирательное использование становилось причиной исчезновения вида. Это относится ко многим лекарственным, пищевым, техническим и декоративным растениям. Например, липняки (из Tilia cordata) стали естественно редкими в окрестностях Москвы и других крупных городов Восточно-европейской равнины еще в 12-13 вв., что связано с хищническим использованием этого дерева на разные хозяйственные нужды.
                 Другой пример – состояние популяций растений, ранее используемых для получения природных красителей. Так, широко распространенная по всему ареалу расселения угро-финских и восточно-славянских народов княженика (поляника, мамура; Rubus arcticus), корни которой применялись для крашения полотна в красный (алый) цвет практически исчезла в староосвоенных регионах северо-запада, центра и севера Европейской России еще в XVIII - XIX вв., а восстановление ее идет крайне медленно.
                 Для многих лекарственных растений, популяции которых испытывают в последние годы масштабное влияние заготовок (особенно на юге Сибири и на Дальнем Востоке), сохраняется угроза исчезновения: существенными темпами растет нелегальный промысел лекарственного сырья для внутреннего потребления и экспорта. Как это было поазано выше, массовый характер экспорт лекарственного сырья из дикорастущих растений принял на Дальнем Востоке, из регионов которого ежегодно  вывозится более 100  тонн лекарственных растений (Конвенция о международной торговле…, 2001; Природно-ресурсный комплекс…, 2001).
                Загрязнение - изменение химизма  среды. Загрязнение среды – фактор, действующий на биоразнообразие, чаще всего опосредованно через накопление в пище, в почвах и воде загрязняющих веществ. Прямое действие носит токсикологический характер, приводит к гибели животных и растений, повреждению их репродуктивных органов и пр. Отмечаются и негативные генетические последствия, а также усиление отбора (как в случае с насекомыми – вредителями сельскохозяйственных культур).
                Ярким примером влияния изменения химизма среды на биоразнообразие может служить ситуация с эвтрофированием водоемов, когда загрязнение водоемов сельскохозяйственными стоками (органикой и минеральными удобрениями) приводит к исчезновению целого комплекса гидробионтов и их замещению другими видами. Так в центральных и южных районах Европейской России постепенно произошла унификация  пресноводной флоры и фауны и переход ранее обычных видов гидробионтов, характерных для олиготрофных и мезотрофных водоемов, в разряд редких и исчезающих.
                Значительная трансформация биоты отмечается вокруг металлургических и химических предприятий, тепловых станций, цементных производств, т.е. локальные источники загрязнения атмосферы, почв и воды. Но по масштабам воздействия на первые места все-таки выходят трансграничный тропосферный перенос загрязняющих веществ, который имеет отдаленных последствия для районов «разгрузки» (например, большая часть Российской Арктики) и химизация современного аграрного производства (например, ситуация на юге Европейской России, в Китае, странах Центральной Азии).
                Изменение физических параметров среды – климата. Модные в последние годы  разговоры и исследовательские проекты в отношении «потепления климата» грешат двумя методологическими погрешностями: несопоставимостью характерных времен прогнозируемых климатических изменений и изменений биоразнообразия и экосистем (как часто результаты палеоэкологических реконструкций плейстоцена и голоцена экстраполируются на современную внутривековую ситуацию), игнорированием анализа реальных явлений в изменении биоты, происходящих при биотически значимых изменениях климата.
                Большинство представителей биоразнообразия России имеют сравнительно широкую норму реакции в отношении изменений абиотической среды. Некоторые исследователи в своих прогнозах последствий глобальных изменений климата для биоразнообразия при увеличении среднегодовых температур воздуха на 1-2 градуса начинают «двигать границы» и запугивать нас разными природными катаклизмами. Разве значимы такие изменения климата для древесной породы, «температурный градиент» или «климаареал» которой настолько широк, что охватывает несколько природных зон? Так, современное распространение ели европейской от северной тайги до подзоны хвойно-широколиственных лесов формирует ее ареал в Европейской России с разбросом средних температур: годовых – -5,9 - +6,60С, самого холодного месяца –  –4,1 - -18,20С, самого теплого месяца - +11,3- +19,30С (Базилевич и др., 1986). Кстати, абсолютный минимум для всех лесных подзон с участием ели европейской от лесотундры до хвойно-широколиственных лесов одинаков - -54,0 - -55,00С. Для этой породы более значимыми являются другие климатические параметры. Например, летние возвраты холодов, когда поздние заморозки побивают молодые побеги и деревья, генетически неспособные к регенерации, погибают. Достаточно вспомнить инверсионно безлесные горные долины средне- и низкогорий Кавказа и Урала. Другой лимитирующий, «биотически значимый» фактор - весенне-летние засухи, иссушающие подстилку и верхний слой почвы, где и располагается поверхностная корневая система ели. Третий лимитирующий фактор – сильные ветра, которые губительны для породы, отличающейся повышенной ветровальностью из-за поверхностной корневой системы. Поэтому ель европейская не растет на морских побережьях.
                В то же время, конечно, последствия климатических изменений для биоразнообразия России могут быть катастрофическими. Во-первых, «островное» положение биоты некоторых степных заповедников, может стать причиной ее обеднения. Во-вторых, находящиеся в угнетенном положении популяции, например «гляциальных  реликтов» в условиях потепления могут исчезнуть. В-третьих, под угрозой оказываются некоторые типы экосистем с преобладанием видов стенотопной биоты, т.е. с узкой «нормой реакции».
                Генно-модифицированные организмы (ГМО) и сохранение биоразнообразия. Вопросы безопасности ГМО в полной мере относятся к человеку и природному разнообразию. По прогнозам объем мировых продаж ГМ-продукции составит в 2005 г. уже более 8 млрд. долларов США без Китая, который формирует самостоятельный рынок ГМ-продукции.
                 Нельзя сказать, что Россия «пассивный участник» этого процесса распространения ГМО и их включение в аграрную, продовольственную и экономическую стратегию развития. Непосредственно в нашей стране уже выдано: 5 регистрационных свидетельств на ГМ-культуры (1 сорт сои, 2 – картофеля и 2 – кукурузы). В России новые ГМ-культуры в качестве посевного материала без разрешения Государственной экологической экспертизы запрещено использовать, то есть выращивать в открытом грунте, хотя исключить, что это уже не происходит нельзя. Недаром Зерновой союз России пытается узаконить это для ряда сортов картофеля, свеклы, пшеницы.  Минздрав России выдал уже около 100 регистрационных удостоверений на продовольственное сырье, пищевые продукты и компоненты их производства, изготовленные на основе генетически модифицированных источников: 17 наименований концентратов соевого белка, 16 наименований изолятов соевого белка, 9 наименований соевой муки, 6 наименований соевых белковых продуктов, 2 заменителя молока на основе изолятов соевого белка, 3 наименования соевого мороженого, фитосыр соевый, два сорта картофеля, более десяти биологически активных добавок и др.  Также отметим, что ввоз в страну трансгенной сои по данным Государственного Таможенного Комитета Российской Федерации за последние 3 года увеличился почти в 100 раз. Почти в 1/3 мясных полуфабрикатов и переработанных молочных продуктах (пока еще не имеющих обязательной с 2002 г. маркировки), в т.ч. детском питании, отмечены трансгенные белки  (Тишков, 2004).
В то же время, в России сформирован национальный механизм правового регулирования самой генно-инженерной деятельности и ее информационного  сопровождения – регламентация безопасности при получении, передаче ГМО, содержащих рекомбинантную ДНК и пр., а также регламентации внедрения на рынок ГМ-культур, ГМ-продуктов и ГМ-кормов, имеется Федеральный Закон «О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности» (1996; с доп. и изм. 2000).
                В практике по лицензированию, сертификации  и мониторингу ГМ-источников активно участвуют, помимо Межведомственной комиссии по проблемам генно-инженерной деятельности, институты Минздрава России, Миннауки России, Российская Академия Наук, Российская Академия Медицинских Наук, Российская Академия Сельскохозяйственных Наук и др. Особо следует выделит деятельность Министерства по антимонопольной политике Российской Федерации, которое обеспечивает соблюдение прав потребителей в отношении достоверной информации о ГМ-продуктах и их маркировку, а также Экспертно-методический совет  по ГМ-продуктам, Центр генной инженерии Академии наук и Институт питания РАМН. Именно при их активном участии обязательная маркировка продуктов, содержащих генетически модифицированное сырье, введенная Минздравом России еще в 2002 г., стала важным элементом в подготовке России к вступлению в ВТО и реальным учетом интересов покупателей к информации о продуктах питания. Известно, что подобная маркировка внедрена в более 130 странах. Она не имеет ничего общего с информированием о возможных последствиях для здоровья  (как в случаях с табачной или алкогольной продукцией) или со знаком «экологически чистая продукция».
                 С вступлением России в ВТО наша страна окажется в сфере глобального распространения ГМО, ГМ-растений и ГМ-продуктов. Аргументы здесь следующие:                 Среди аргументов, часто используемых противниками ГМО, которые надо учитывать при планировании мероприятий по снижению риска для человека и биоразнообразия, выделяются следующие:                 В «Отчете по исследованию безопасности генетически модифицированных организмов», подготовленному по заказу ЕС (81 независимый эксперимент, проведенный 400 научными группами в течение 15 лет) не подтверждено наличие какой-либо опасности ГМО по сравнению с традиционными культурами. Даже показано, что технологии, контроль и испытания ГМО, делают их более безопасными по сравнению с другой аграрной продукцией (
http://europa.eu.int/comm/research/quality-of-life/gmo/).
                Как же быть с аргументами противников распространения ГМО? По нашему мнению, имеются несколько серьезных направлений деятельности, которые могли бы снизить эффект негативных последствий в отношении ГМО.
1. Для предотвращения нерегламентированного продвижения ГМ-культур, ГМ-продуктов и ГМ-БАД на российские рынки нужна быстрая и эффективная ревизия нормативно-правовой базы по охране интеллектуальной собственности, контроля за распространением, испытанием и использованием.
2. Для снижения риска потребления ГМ-продуктов для здоровья населения (наличие аллергенов в ГМ-продуктах, развитие астмы, нарушение обмена веществ, возможные отдаленные генетические последствия, функциональные отклонения, и пр.) требуется  расширить национальную испытательную, исследовательскую и аналитическую базу в изучении ГМО.
3. Для формирования адекватной реакции на возможное широкомасштабное распространение ГМ-продукции необходимо внедрение элементарных знаний о природе ГМО, применении биотехнологий в сельском хозяйстве, производстве пищевой продукции и пр. в рамках среднего, специального, высшего и непрерывного образования, а также достоверной информации о ГМО для СМИ.
4. Для предотвращения негативных последствий для сельскохозяйственного биоразнообразия необходимо совершенствование корпоративного контроля за исследованиями в области сельскохозяйственных ГМО и их фрагментов, содержащих рекомбинантные ДНК, ГМ-культур и пр., биобезопасностью выпуска трансгенных сортов, размещением опытных испытательных полей (Спиридонов, 2002). Важно прекратить лоббирование выращивания ГМО в открытом грунте, что делают в наше время Торгово-Промышленная палата u Зерновой Союз и России без заключения Государственной экологической экспертизы.
5. С предотвращением возможных негативных последствий для природного биоразнообразия сложнее, т.к. исследования и превентивные меры здесь пока недостаточны, хотя риск при расширении использования ГМ-культур для природной флоры, а, возможно, и фауны, очевиден (распространение чужеродных генов в природных популяциях диких сородичей ГМ-растений и др.).
6. Несмотря на феноменальные успехи биотехнологии и ее перспективы в отношении развития аграрного, продовольственного, а, возможно, и фармацевтического  секторов, внедрение ГМО, особенно в сельское хозяйство России, все же на данном этапе (до решений экспертизы, до результатов научного тестирования и оценки последействия) правильнее проводить там, где невозможны альтернативные пути его развития – экологически чистое производство, экологизация сельского хозяйства, внедрение «биологических» технологий, традиционных форм и пр.
                В итоге отметим, что последствия распространения ГМО для природного биоразнообразия экологами и генетиками, к сожалению, не «просчитаны» и не оценены.

Как сохранять биоразнообразие России?

                Опыт человечества в охране живой природы невелик. То, что мы выдаем за многовековой опыт охраны (охрана священных рощ, охотничьи заказники, регулирование лесопользования и пр.) по сути – культовые запреты или примеры традиционного устойчивого (регламентированного) использования биоресурсов, установление норм обычного права в природопользовании. Сама по себе гуманитарная составляющая охраны живой природы (для сохранения среды обитания человека, спасение природы для будущих поколений) стала формироваться в развитых странах по мере решения острых социальных и экономических задач развития и формирования гражданского общества. Поэтому так остры экологические проблемы в развивающихся странах – призывать к охране природы когда жизнь нищего населения зависит от биоресурсов по меньшей мере кощунственно. Помимо гуманитарной составляющей в последние десятилетия стали внедряться экономические стимулы и финансовые механизмы сохранения биоразнообразия по мере развития экотуризма, рекреации, устойчивого лесопользования и пр. Так что, чисто утилитарные цели охраны живой природы отходят постепенно на второй и третий планы, что, на самом деле усложняет саму задачу, увеличивает число конфликтов интересов государства, общества, бизнеса, но в то же время усиливает гуманитарные позиции за счет учета экосистемных услуг природы, а следовательно - экономических стимулов и новых финансовых механизмов.
                Ответить на вопрос, как сохранить биоразнообразие, можно лишь ответив на вопрос – какие виды мы теряем в первую очередь? Это, прежде всего, редкие, стенотопные узкоареальные виды растений и животных. Например: болотные растения (при масштабных мелиорациях, нарушающих необратимо абиотическую среду), тенелюбивые и требовательные к постоянной влажности воздуха орхидеи (при вырубке тропических лесов), древнюю группу осетровых рыб (при трансформации  мест их нереста и избирательном промысле) и т.д. Понятно, что бессмысленно покровительственно охранять и разводить редкие виды, если их местообитания уничтожены. Трудно сохранить вид только посредством территориальной охраны, если не создать стимулов его охраны (одни гуманитарные идеи чаще всего, не срабатывают). Опыт последних лет показывает, что и выход на устойчивое использование биоразнообразия в отсутствии социальной поддержки бедного населения абсолютно не эффективен и способствует расширению браконьерства. А культивирование редких видов зачастую приводит к закреплению в разводимых линиях генетических отклонений и снижению репродукции. Эти ограничения можно избежать, если мероприятия по сохранению биоразнообразия, разрабатывать и реализовывать на основе стратегии спасения редких видов и их местообитаний. Пример
                Остановимся кратко на  приоритетных направлениях сохранения биоразнообразия. Тем более, что достаточно много аспектов этой проблемы изложено в обзоре «Современное состояние биоразнообразия…, 2004) и в нашей книге (Тишков, 2005):

1. Охрана биоты и экосистем в процессе использования – применение комплексного управления экосистемами (Малавские принципы Конвенции о биологическом разнообразии) и оперативных указаний по устойчивому использованию биоразнообразия (Аддис-Абебские принципы Конвенции о биологическом разнообразии). Заинтересованность государства, общественности, местного населения, коммерческих структур в сохранении ресурсов биоразнообразия и природных экосистем складывается, прежде всего, из понимания их экономической ценности, а также ценности экосистемных услуг – климаторегулирующих, средообразующих, рекреационных, биоресурсных и пр. Такой в значительной степени утилитарный подход позволяет обеспечивать принцип повсеместности охраны живой природы и исключать возникновение конфликтных ситуаций в процессе природопользования и организации охраняемых природных территорий. Здравый смысл развития человечества подсказывает, что для биомов, природных зон и крупных регионов должно быть нормировано соотношение полностью нарушенных (пашня, промышленные зоны, дороги и пр.), нарушенных полуприродных (природные пастбища, вторичные леса, водохранилища, и пр.) и ненарушенных (природных) экосистем. В такой стране как Россия, где представлены 8 природных зон и большая часть территории малонарушенная и ненарушенная, желательно сохранить современных баланс между трансформированными и не трансформированными землями, а для некоторых регионов центра и юга России увеличить долю экосистем с близким к природному состоянием. Этому может способствовать как раз изменение режима использования, выбор его альтернативных, не вызывающих трансформацию биоты и экосистем, форм, например экологический туризм, промысловую рекреацию, устойчивое лесопользование и др. Одновременно может идти речь об усилении нагрузок и повышении эффективности использования нарушенных, используемых в хозяйстве земель – аграрных, промышленных, селитебных, лесных. Все международные призывы к сохранению крупных участков ненарушенной природы однозначно должны  сопровождаться предложениями по международной финансовой компенсации возникающих в связи с этим экономических (недополученные выгоды), социальных (снижение уровня жизни, безработица) и экологических (усиление нагрузок на природные экосистемы в других регионах) издержек.
2. Покровительственная охрана редких и исчезающих видов, к сожалению, в отрыве от сохранения и восстановления экосистем, мало эффективна. Это показал опыт последних десятилетий по сохранению многих краснокнижных видов растений и животных, когда крупные природоохранные инвестиции, например, в восстановление популяции уссурийского тигра или дальневосточного леопарда, на фоне деградации дальневосточных лесов и сокращения численности в них копытных животных, не давали ожидаемого результата. С другой стороны, без таких действий, как выявление редких видов, работы по установлению их статуса – включение в федеральную и региональные красные книги, определение факторов, негативно действующих на данный вид, организация территориальной охраны, контроля, мониторинга, защиты местообитаний и пр. большинство из этих видов давно бы исчезли в стране.
3. Создание питомников редких видов, развитие ботанических садов, зоопарков, парков птиц, живых коллекций растений и животных, криобанков семян и пр., на наш взгляд весьма  полезна в деле сохранения биоразнообразия с двух позиций. Во-первых, всеми этими действиями создается огромных взаимодополняемый пул редких видов, сохраняемых in-situ, в неволе, в процессе культивирования. Во-вторых, все вместе, учреждения, призванные заниматься разведением диких растений и животных, особенно питомники дикой флоры и фауны, способны выполнять масштабную роль по поддержке мероприятий по экологической реставрации природных экосистем за счет семян, посадочного материала, животных для реинтродукции. Целый ряд животных в настоящее время представлен в зоопарках и питомника шире, чем в природе.
4. Территориальная охрана биоразнообразия и создание экосетей охраняемых природных территорий – наиболее эффективная, но все же, экстенсивная, по сути, форма охраны живой природы. Механическое приращение системы федеральных, региональных и местных ООПТ, к сожалению, не выполняет  в требуемом объеме, в соответствии с долей земель, получивших  в нашей стране статус ООПТ. Почему?  Во-первых, серьезные управленческие просчеты последних лет, связанные с трансформацией природоохранных служб в целом и управления государственной системой ООПТ в частности. На федеральном уровне заповедниками, национальными парками, федеральными заказниками и  памятниками природы занимается всего несколько специалистов. Во-вторых, крайне слабое финансирование собственно территориальной охраны биоразнообразия и природных экосистем на ООПТ. Охрана испытывает нужду в кадрах, технике, транспорте, современном оснащении. Очень трудно при ущербном природоохранном законодательстве вести инспекторскую работу на ООПТ – отлавливать нарушителей, составлять протоколы, изымать орудия браконьерства, транспорт и пр., а главное – доводить до суда, наказаний, штрафов. В-третьих, традиционно, российские ООПТ были центрами научных исследований, обеспечивающих мониторинговые наблюдения за состоянием биоразнообразия. Сейчас исследования сведены к минимуму, прерываются многолетние ряды наблюдений, уходят специалисты, нарушается связь заповедной науки с академической и отраслевой наукой. В-четвертых, система финансирования ООПТ никак не перейдет на вполне уместные в России новые финансовые механизмы и экономические стимулы. ООПТ России выполняют масштабную работу на национальном и глобальном уровнях по поддержке биосферных функций, а выражаясь в экономических категориях – выполнении глобальных экосистемных услуг. Так, могут быть выражены в реальных цифрах стоимость участия ООПТ в охране стока крупных рек, улучшении качества природных вод, воспроизводстве промысловой фауны, развитии туризма и рекреации, вклад в глобальный баланс углерода, регулирование климата и пр.  При таких подходах охрана живой природы становится финансово выгодной отраслью.
5. Экологическая реставрация нарушенных земель – одно из самый действенных, востребованных, но исключительно капиталоемких направлений охраны живой природы в развитых странах. В отличие от сравнительно примитивной технической и универсальной биологической рекультивации натушенных земель экологическая реставрация направлена на формирование близких к исходному состояний экосистем, ее технологии зонально адаптированы и используют для восстановления местные ресурсы биоты – семена, посадочный материал и пр. Она включает восстановление исходного рельефа, гидрологического режима, почвенного и растительного покрова, населения животных и в некоторых случаях – традиционного хозяйствования. Затраты по нашим экспериментам в разных регионах России и Украины (Тишков, 1993, 1996, 2000) могут составлять от 20-30 тысяч до 70-100 тысяч долларов США на 1 га. Наиболее высокие оценки предназначены для земель, имеющих нефтяное и другое химическое загрязнение, требующее детоксикации, нейтрализации, удаления и перевозку на специальные полигоны хранения отходов, восстановление и консервацию мерзлотного режима. В России движение за экологическую реставрацию нарушенных земель, как форма приложения добровольных усилий движения «зеленых» только начинается и пока не получило широкого распространения, в отличие от участия в абстрактных выступлениях за подписание Киотского протокола или против продуктов, подготовленных на основе генно-инженерных технологий. Странный дисбаланс общественного внимания – масштабные разрушения природных экосистем, приводящие к реальным глобальным изменениям климата за счет макроизменений альбедо, испарения, атмосферного переноса тепла и влаги игнорируются, а на  уровень наднациональных институтов выносятся спорные идеи о природных и антропогенных составляющих баланса углерода!
6. На наш взгляд, высокий эффект в деле сохранения биоразнообразия может дать максимальное использование имеющихся аграрных, лесных и промышленных земель, что снижает нагрузки на природные экосистемы. Площади земель, включенных в аграрное и промышленной производство и отведенных под линейные сооружения и населенные пункты, должны быть минимизированы, а их отведение для соответствующих целей - строго нормировано. Следует обратить снимание на не обоснованные широкие экспансии населенных пунктов в районах нового освоения, преимущественно на севере и в Сибири, когда планируемая площадь поселка через 10-15 лет освоения превышается в несколько раз. Низкая продуктивность степной пашни приводит к включению в оборот новых часто целинных земель, распашке пастбищного клина. Игнорирование внедрения технологий устойчивого лесопользования и лесное браконьерство приводят к необходимости расширения лесосеки в транспортно доступных и приграничных районах за счет девственных лесов, играющих важную средообразующую, рекреационную и природоохранную функции. Минимизация нагрузок на природные экосистемы и максимальное использование необратимо нарушенных земель  - реальное и эффективное направление стратегии экологизации хозяйства.
7. Возможности минимизации нагрузок на природные экосистемы дает и такое экологически ориентированное направление хозяйствования, как введение в культуру промысловых и хозяйственно ценных видов фауны и флоры, повышение урожайности сельскохозяйственных культур и продуктивности домашнего скота. Широкое распространение марикультур и  «зеленая революция», включая внедрение ГМО-культур (высокоурожайных, устойчивых к болезням и вредителям, с заданными пищевыми и прочими свойствами) по сути, спасли, правда на время, морские экосистемы и тропические леса от новой экспансии в связи с ростом населения на Планете. Тот же Китай решает проблемы продовольственного обеспечения населения и развития промышленности в последнее десятилетие не за счет экспансии на новые земли и хищнического освоения морских биоресурсов, а за счет интенсификации промышленности, аграрного производства и масштабного развития марикультур в прежних границах нарушенных земель. Параллельно  идет расширение системы ООПТ и туризма на них, доходы от которого уже сопоставимы с доходами от прочих отраслей.
8. Среди рецептов сохранения биоразнообразия мы выделяем также развитие биологически, экологических и географических фундаментальных и прикладных исследований. Правильно выбранные приоритеты в деле охраны природных экосистем, научная экспертиза принимаемых природоохранных решений – важный элемент эффективного экологического инвестирования. Всегда ли необходимо для охраны редких видов создавать ООПТ? А тот ли объект, ради которого создавалась данная ООПТ, представлен на ней? Может ли простой лесник, инспектор и даже рядовой научный сотрудник разбираться в тонкостях таксономии? Без понимания таксономического статуса охраняемых объектов, без знания экологии охраняемых растений и животных, без оценки состояния их популяции, понимания тенденций динамики численности в разных частях ареала трудно принимать решения по сохранению биоразнообразия. На наш взгляд, на 70-80% эффект природоохранных действий определяется правильными научно обоснованными рекомендациями. Вопрос - насколько жизнеспособны виды, особенно редкие, в современных условиях и стоит ли создавать им особые условия? Но ответить на него могут только ученые на основании многолетних полевых исследований и экспериментов. На наш взгляд, в современных условиях большинство видов из Красной книги России вполне жизнестойки. Пока есть достаточные территории и акватории для их развития – виды будут существовать. У многих, особенно, древних видов, по-видимому, норма реакции на меняющуюся среду по отдельным градиентам среды настолько широка, что позволяет им осваивать новые ниши. Другой вопрос, тратить миллионы долларов на спасение вида – всегда ли это оправданно даже с моральных позиций, когда знаешь, что, чуть ли не половина населения Планеты живет за чертой бедности. Даже в России, с ее нерешенными проблемами бедности 20-30% населения, отстоять бюджет сохранения редких видов достаточно трудно. А каково слаборазвитым странам? В Национальной стратегии сохранения биоразнообразия (2001) именно с научных позиций расставлены акценты и приоритеты действий, названы стратегические направления работ на перспективу, угрожаемые регионы и предложен комплекс профилактических мероприятий.  К этому следует добавить, что одним из результатов долгосрочного проекта Глобального Экологического Фонда «Сохранение биоразнообразия» в России (Проект ГЭФ…, 2002) стал вывод, что главные природоохранные инвестиции следует ориентировать на староосвоенные регионы – на развитие экосетей, создание новых ООПТ, экологическую реставрацию нарушенных земель, создание питомники дикой флоры и фауны, на экологизацию промышленности  аграрного сектора и т.д. Эффект в деле сохранения биоразнообразия в нашей стране на современном этапе может дать борьба с бедностью, повышение экологической культуры и экологическое образование, формирование в СМИ позитивного образа природоохранной деятельности, национальной гордости за государственную систему ООПТ – одну из лучших в мире.
9. Сохранение биоразнообразия России - задача глобальная. Ни одна страна не способна ее решать самостоятельно, тем более Россия, природные экосистемы которой реально влияют на состояние биосферы планеты, ее климат и качество среды. Она имеет более 60 тыс. км морских и сухопутных границ, ее территория пересекается крупнейшими миграционными путями птиц, а большинство омывающих ее морей (Каспийское, Черное, Азовское, Балтийское, Баренцево, Японское, Берингово и др.) имеют международный статус. Поэтому значительные усилия по сохранению биоразнообразия России предпринимаются не только национальными, но и международными организациями. Конкретно для сохранения биоразнообразия наибольшие усилия предпринимаются международными конвенциями - Конвенцией о биологическом разнообразии (КБР), О водно-болотных угодьях, имеющих международное значение, главным образом в качестве местообитаний водоплавающих птиц (Рамсарская конвенция), О международной торговле видами дикой фауны и флоры, находящимися под угрозой исчезновения (СИТЕС) и др.
                Что дает России деятельность в рамках выполнения требований конвенций, международных соглашений и программ в области биоразнообразия, работа международных природоохранных организаций – Всемирного Фонда Дикой Природы (ВВФ), Международного Союза Охраны Природы (МСОП) и др.? Прежде всего, происходит определенный синергизм усилий и финансовых средств. При четкой международной координации и аудите осуществляется финансирование национальных программ по сохранению биоразнообразия (например, при реализации проектов Глобального экологического фонда, Всемирного фонда охраны дикой природы и других). Списки МСОП редких и угрожаемых видов приоритетно принимается во внимание при формировании национальных стратегий сохранения редких видов. СИТЕС контролирует торговлю и международные перевозки около 14 тысяч видов редких растений и животных, что снижает их нелегальных оборот и браконьерство. Глобальный Экологический Фонд по представлению КБР финансирует сотни проектов в разных странах по сохранению биоразнообразия, природных экосистем, распространению экосистемного подхода и устойчивому использованию биоресурсов, а также - деятельность неправительственных экологических организаций в этой области. Рамсарская конвенция взяла под свою опеку сотни водно-болотных угодий, имеющих международное значение (в том числе 35 в России), на которых размещены крупнейшие в мире участки гнездования, зимовок и остановок на пути миграции водоплавающих птиц. Программа ЮНЕСКО «Человек и биосфера» создает по всему миру сеть биосферных резерватов (в России их уже более 30), являющихся своего рода инструментом сохранения биразнообразия и мониторинга его состояния в стране. Среди глобальных и региональных механизмов реализации КБР можно выделить, например Глобальную стратегию охраны растений с ее сетью «ключевых ботанических территорий), Пан-Европейскую стратегию сохранения ландшафтного и биологического разнообразия, Конвенцию об охране дикой фауны и флоры и природных сред обитания (Бернская конвенция), Конвенцию об охране мигрирующих видов диких животных (Боннская конвенция), Международную конвенцию по охране птиц и др. (Международное сотрудничество…, 2002).
                Несомненно, значительный эффект в деле сохранения биоразнообразия России дает ее приграничное сотрудничество в данной области: создание трансграничных ООПТ, охрана миграционных путей птиц и копытных, взаимные обязательства в отношении сохранения редких видов (тигр, леопард, дзерен, сайгак, осетровые рыбы и др.), биоты пограничных рек, озер и морей.

Заключение

                Начиная с 1999 г. в России заметно сократилось финансирование охраны природы  в целом из федеральных источников. Вслед за этим с 2001 г. резко снизилась международная финансовая поддержка сохранения биоразнообразия. В то же время, заметен рост природоохранного финансирования в регионах, что подтверждается созданием в России в последние годы нескольких тысяч новых региональных  и местных охраняемых природных территорий, изданием региональных красных книг, инвестициями в экологически ориентированный бизнес.
За последние 10 лет доля федерального бюджета России на охрану природы снизилась более чем в 3 раза и составила в бюджете 2005 года только 0,15% расходной части. Платежи за пользование природными ресурсами в доходной части бюджета выросли за этот период более чем в 4 раза – с 2,0%  до более 10,0% в 2004 г. Платежи за загрязнение окружающей среды после 10-летия исправных выплат практически перестали поступать в доход государства с 2002 г., т.к. Федеральный Экологический Фонд, где они накапливались, был закрыт в 2001 г. В итоге «грязный подъем экономики» начала ХХI в. в России инициировал высокие темпы прироста ВВП, который в последние годы составляет 7-8% в год, но оценивается, как и прежде, без учета экологических издержек и истощения ресурсов. Успехи России в добыче нефти и газа не повлияли на рост государственных инвестиций в охрану природы (Tishkov, 2004).
В абсолютных величинах в последнее 10 лет суммарные затраты на охрану окружающей среды в России составляли около 6,0-6,5 млрд. долларов США в год, из которых около 0,9 млрд. долларов США – затраты на охрану живой природы («зеленые проекты»). Государственное финансирование охраны природы осуществляется через Федеральные целевые (в разные годы их было от 20 до 50) и региональные программы. Но  реальное исполнение этих программ составляло 10-32%. Программы по сохранению амурского тигра, охране озера Байкал, оздоровлению среды в бассейне реки Волга и по поддержке охраняемых природных территорий в 1999-2002 г.г. имели значительные внебюджетные источники финансирования (например, международные) и региональные финансовые ресурсы (от 20 до 80% и более). В 2004  г. и в перспективах 2005 г. финансирование охраны редких видов, сохранения экосистем в заповедниках и национальных парках в рамках федеральных программ практически не планируется.
                Анализ около 2300 международных «зеленых» проектов, реализованных в России в период с 1992 по 2002 гг. (Мартынов и др., 2001) в основном общественными организациями, показал, что за данный период поступило не менее 250-300 млн. долларов США (при максимальном годовом уровне 40-50 млн. долларов США в 1998-2000 гг.). Наиболее весомый вклад в международную поддержку сохранения биоразнообразия России внесли проекты ГЭФ, Всемирного Банка, Европейского Союза, ПРООН, ВВФ, МСОП, посольств Голландии, Великобритании, США. Например, Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия» с бюджетом около 20 млн. долларов США был реализовал в 45 регионах Россиии профинансировал более 750 проектов. Около 700 проектов профинансировано USAID. Ежегодно десятки проектов финансируется Российским офисом ВВФ. В последние годы бюджеты целого ряда международных природоохранных организаций в России сократились, что сказалось на выполнении многих программ по приоритетным направлениям сохранения биоразнообразия. На процесс снижения международной поддержки оказали негативное влияние не только объективные причины (нежелание руководства страны находится в одной компании с развивающимися странами, стоящими в очереди за финансовой поддержкой охраны природы или несовершенство российского законодательства в отношении благотворительности, грантовой системы поддержки охраны природы и пр.), так и субъективные (почему надо развивать международное донорство в отношении России, если у нее столько «нефтяных денег», огромные золотовалютные резервы и год от года растет число миллиардеров?).
                Нужна ли на современном этапе развития экономики международная поддержка охраны живой природы в России? Ответ может быть только один – да. Во-первых, в России, к сожалению, пока еще не создано нормальное гражданское общество, которое могло бы контролировать и лоббировать позитивную бюджетную политику в отношении природоохранных инвестиций. А реализация международного проекта всегда сопровождается детальным финансовым аудитом и общественным контролем эффективности поддержанных природоохранных мероприятий. Во-вторых, Россия несет на себе бремя по поддержке большого количества особо охраняемых природных территорий международного статуса – участков всемирного природного наследия, «рамсарских» угодий, биосферных заповедников и пр., а также местообитаний исчезающих видов из списка Международного Союза Охраны Природы (белый медведь, амурский тигр и т.д.). Это не только прямые затраты на охрану, но и издержки в связи с ограничением хозяйственной деятельности на значительных площадях, требующие компенсации. В-третьих, 65% площади страны занимают природные (не нарушенные) экосистемы. Их функционирование и развитие биоразнообразия обеспечивают глобальные экосистемные услуги другим странам Планеты (стабилизации климата, регулирование водного режима, депонирование углерода, ассимиляционные функции в отношении загрязнения, сохранения глобального биоразнообразия и генетических ресурсов и пр.) в значительных объемах.  В-четвертых, пока еще в России неразвита система благотворительности, особенно в отношении охраны природы. И это, несмотря на то, что действуют десятки тысяч некоммерческих НПО и сотни экологических благотворительных фондов. Сравнительно быстро они превратились в экологические консалтинговые структуры с большим штатом и почти полным отсутствием добровольного труда, волонтерских служб. Поэтому, опыт и средства международных благотворительных организаций, которые прошли эти острые стадии развития очень нужны России и ее природе. В-пятых, анализ «географии» финансовой поддержки биоразнообразия в России показал явное несовпадение приоритетов национальных и международных инвестиций. Например, в середине-конце 90-х гг. ХХ в., центральные и южные регионы России практически не получали международной поддержки, в то время как Арктика, Сибирь, Байкал и Дальний Восток, в соответствии с запросами из районов нового освоения, имели, на наш взгляд, даже избыток средств (суммарно – от федеральных и региональных властей, компаний и международных доноров). Международная финансовая помощь более мобильная и способна экстренно реагировать на запросы времени. Она уже сейчас может строиться на учете объемов выполняемых природой России глобальных экосистемных услуг и компенсации за них. По предварительным нашим оценкам ее объем должен соответствовать доле вклада природных экосистем России в устойчивость биосферы и составить не менее 10-11% от всего объема возможной глобальной компенсации, а в современной ситуации – от объема мировых «экологических денег». Реальными получателями выгод, минуя посредников в лице общественных организаций, в данном случае должны стать те, кто обеспечивает охрану, поддержание природного режима и восстановления экосистем – собственно заповедники, национальные парки и другие ООПТ, а также представители экологически ориентированного бизнеса.
                Поэтому, среди приоритетов финансовой поддержки биоразнообразия России на компенсационной основе с учетом экосистемных услуг мы выделяем: территориальную охрану экосистем, спасение редких видов и восстановление их местообитаний, экологическую реставрацию степей, развитие экотуризма, эффективное использование недревесной продукции леса и других форм альтернативного хозяйствования в лесах, сохранение биоразнообразия среднегорий и низкогорий, профилактику возможных экологических последствий вступления России во  Всемирную Торговую Организацию, борьбу с бедностью как важный элемент снижения нагрузок на биологические ресурсы, повышение эффективности использования промышленных, селитебных и аграрных земель, всемерную поддержку научных исследований, в первую очередь таксономических, по экологии редких видов, устойчивости сообществ, современной биогеографии и других. По сути дела всех тех направлений деятельности, о которых было сказано выше.
 

1. Антология экологии. Сост. и комм. чл.-корр. РАН Г.С. Розенберга. Тольятти, ИЭВБ  РАН, 2004, 394 с.
2. Базилевич Н.И., Гребенщиков О.С., Тишков А.А. Географические закономерности структуры и функционирования экосистем. М.: Наука, 1986, 297 с.
3. Глазырина И.П. Стратегия и механизмы регулирования устойчивого природопользования (на примере Восточной Сибири). Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора экономических наук. М., 2002, 48 с.
4. Горбатовский В.В. Красные книги субъектов Российской Федерации: Справочное издание. М.: НИА-Природа, 2003, 496 с.
5. Действия по достижению устойчивого будущего. Решения шестого совещания Конференции сторон  Конвенции о биологическом разнообразии. Гаага, Нидерланды, 7-19 апреля 2002 года. Монреаль, 2002, 416 с.
6. Доклад о мировом развитии. 2000/2001. Наступление на бедность. М., Изд-во «Весь мир», 2001, 361 с.
7. Дорохов Д.Б. Изучение биоразнообразия и гибридизационной способности дикорастущей и культурной сои в центре их видообразования, как составная часть исследований по биобезопасности трансгенных растений. Информ. бюлл. МВКГИД, №3, с.13-15.
8. Злотин Р.И., Тишков А.А. Биотические компоненты. В кн.: Природная среда Европейской части СССР (опыт регионального анализа). М.: Институт географии АН СССР. 1989, с.154-226/
9. Исаков Ю.А., Казанская Н.С., Тишков А.А. Зональные закономерности динамики экосистем. М.: Наука, 1986, 148 с.
10. Конвенция о биологическом разнообразии. Текст и приложения. UNEP/CBD/94/1. December 1995, 34 p.
11. Концепция научного обеспечения фитосанитарной карантинной безопасности АПК Российской Федерации. М.: Минсельхоз России, 2004, 40 с.
12. Мартынов А.С., Новикова А.Э., Тишков А.А. Проекты по сохранению биоразнообразия и использованию биологических ресурсов Российской Федерации (базы данных и анализ финансирования). – М.: Издательский дом «Страховое ревю», 2002, 150 с.
13. Мартынов А.С., Тишков А.С. Россия на международном рынке экосистемных услуг. В: Биологические ресурсы и устойчивое развитие. Пущино, Институт общих проблем биологии РАН, 2001, с.60-63.
14. Мельченко В.Е., Хрисанов В.Р., Митенко Г.В., Юрин В.О., Снакин В.В.  Анализ ландшафтного разнообразия России. Бюлл. Использование и охрана природных ресурсов в России, №4, с 38-49.
15. Миллер Тайлер. Жизнь в окружающей среде. Т. 2. Спешите спасти планету.  М.: Прогресс-Пангея, , 1994, 336 с.
16. Морозова О.В. Участие адвентивных видов в формировании разнообразия и структуры флор Восточной Европы. Изв. РАН. Сер. геогр., 2003, №3, с. 63-71.
17.  Морозова О.В. Таксономическое богатство флоры Восточной Европы и факторы ее пространственной дифференциации. Автореф. исс. на соискание ученой степени канд. географ. наук, М.: Институт географии РАН, 2004, 28 с.
18. Национальная стратегия сохранения биоразнообразия. М.: Российская Академия Наук, Министерство природных ресурсов Российской Федерации, 2001, 76 с.
19. Первый национальный доклад "Сохранение биоразнообразия в России", М., Госкомэкологии России, Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия», 1997, 170 с.
20. Природно-ресурсный комплекс Российской Федерации. Использование и охрана природных ресурсов в России, №1-2, 2001, с.3-268.
21. Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия» в России: результаты и перспективы. Краткий отчет о результатах Проекта в 1997-2003 годах. М.: Министерство природных ресурсов Российской Федерации, ФЦГС «Экология», Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия», 2003, 48 с.

22. Современное состояние биологического разнообразия на заповедных территориях России. Вып. 1. Позвоночные животные. М.: МСОП, 2003, 257 с.
23.  Современное состояние биологического разнообразия на заповедных территориях России. Вып. 2, ч.1-2. Сосудистые растения. М.: МСОП, 2003,  783 с.
24. Сохранение биоразнообразия природных экосистем России. Под. ред. В.А. Орлова и А.А. Тишкова. М.: НИА - Природа, 2004, 116 с.
25. Сохранение и восстановление биоразнообразия. М.: Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия», 2002, 288 с.
26.  Тишков А.А. Продуктивность экосистем болот экспериментального бассейна "Таежный лог" (Новгородская обл., Валдай). В кн.: Структура и функционирование экосистем южной тайги Валдая. М.: Институт географии АН СССР, 1986, с.177-201.
27.  Тишков А.А. Ценофонд: пути формирования и роль сукцессий. В кн.: Биологическое разнообразие: подходы к изучению и сохранению. Санкт-Петербург, 1992, с.21-34.
28.  Тишков А.А. Современные проблемы биогеографии: Конспект лекций. Российский открытый университет,1993,  60 с. (2-е изд. 1995)
29. Тишков А.А. Охраняемые природные территории и формирование каркаса устойчивости. В кн.: Оценка качества окружающей среды и экологическое картографирование. М.: Институт географии РАН, 1995, с.94-106.
30.  Тишков А.А. Экологическая реставрация нарушенных экосистем Севера. М.: Российская Академия Образования, 1996, 125 с.
31.  Тишков А.А. Экологическая реставрация нарушенных степных экосистем. Вопросы степеведения, Оренбург, Институт степи УО РАН, 2000, с. 47-62.
32.  Тишков А.А. Эколого-географическая оценка последствий вступления России во Всемирную Торговую Организацию (ВТО). Ив. РАН. Сер. геогр., №4, 2004. С. 7-18.
33. Тишков А.А. Биосферные функции природных экосистем России. М.: Наука, 2005, 309 с.
34. Тишков А.А., Масляков В.Ю., Царевская Н.Г. Антропогенная трансформация биоразнообразия в процессе непреднамеренной интродукции организмов (биогеографические последствия). Изв. РАН. Сер. геогр., 64, 1995,  с.74-85.
35. Флинт В.Е.  Сохранение редких видов в России (теория и практика). В кн.: Сохранение и восстановление биоразнообразия. М.: Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия», 2002, с. 11-108.
36. Цель сохранения биоразнообразия, намеченная на 2010 год: структура осуществления. Решение седьмого совещания Конференции сторон Конвенции о биологическом разнообразии. Куала-Лумпур, Малайзия, 9-20 и 27 февраля 2004 года. Монреаль, 2005, 543 с.
37. Чернов Ю.И. Природная зональность и животный мир суши. М.: Наука, 1975, 180 с.
38. Чернов Ю.И. Направления, состояние и перспективы исследований биологического разнообразия Арктики. Вестник РФФИ, №1 (35), март 2004, с.5-36.
39.  Cox C. Barry, Moore Peter D. Biogeography an ecological and evolutionary approach. 5th ed. Oxford, Blackwell Scientific Publications, 1993, 326 p.
40. EC-supported research into the safety of genetically modified organisms: a review of results -
http://europa.eu.int/comm/research/quality-of-life/gmo/
41. Global Biodiversity. Earth s living resources in the 21st century. Groombridge B., Jenkins M.D. Cambridge: World Conservation Monitoring Center. Hoechst foundation, 2000. 247 pp.
42. MacArthur R.H., Wilson E.O. The theory of  island biogeography. Princeton, Univ. Press, Princeton, N.-J.,1967< 203 p.p.
43. Tishkov A.A. Funding nature conservation in Russia: an unexpected turn. In: IUCN Regional Office for Europe Newsletter. Vol. 5, Autumn, 2004, p.9.
44. Wittaker R.H.  Evolution and measurement of species diversity. Taxon, 1972. V. 21, #2-3, p. 213-251.