купить вилочный погрузчик у официального дилера.
             Электронный журнал BioDat

Вклад биосферных резерватов в решение проблем сохранения биологического и этнокультурного разнообразия и устойчивого развития регионов


А.А. Тишков, Е.А. Белоновская
Институт географии РАН

                В 2008 г. исполняется 30 лет как первые пять биосферных резерватов (БР) начали работать в России по программе «Человек и Биосфера» и 25 лет проведения в Минске Первого международного конгресса по БР, на котором был принят План действий для всей мировой сети БР. Накануне очередного конгресса по БР важно не столько подвести итоги 3-х десятилетий работы БР в России, а скорее провести ревизию методологических и методических основ их деятельности в нашей стране. Определить, насколько современное российское законодательство в области территориальной охраны природы, организация управления, методическая и техническая поддержка осуществления мониторинга на базе БР, научное и информационное обеспечение деятельности, кадровая политика и многое другое соответствуют духу времени, международным программным документам. В Национальной стратегии сохранения биоразнообразия (2001), Экологической доктрине РФ (2002), в проекте «Стратегии развития и управления особо охраняемыми природными территориями на период до 2015 г» (2006), в рекомендациях конференции «История, итоги и перспективы развития федеральной системы особо охраняемых природных территорий» (2006), в проекте «Стратегии и плана действий биосферных резерватов России» (2007), подготовленном Бюро ЮНЕСКО в Москве (2007) и во многих других документах следует отметить такое разногласие в определении перспектив развития БР и оценки вклада их функциональных зон в решение проблем сохранения биоразнообразия и устойчивого природопользования  региона, что в пору ставить вопрос о целесообразности дальнейшего номинирования российских ООПТ на включение всемирную сеть БР ЮНЕСКО и об отказе от данного статуса некоторых российских БР, не участвующих в программе и не отвечающих  соответствующим ее требованиям. В первую очередь  это касается системы допустимости и регламентации разных форм хозяйственной деятельности в пределах функциональных  зон и, соответственно, возможности руководства БР управлять и контролировать происходящее на них. И это при том, что земли БР (не заповедника и национального парка, а всего БР) могут быть федеральными, субъектов Федерации, муниципальными, переданы во владение или пользование разным юридическим и физическим лицам, относится к разным категориям (по нашим оценкам – их, помимо собственно «земель природоохранного назначения», может быть 5-7). Примеров ориентированного на территориальную охрану управления такими «лоскутными одеялами» в России нет и, по-видимому, не будет. Даже управление национальными парками, которые, невольно, получили в наследство, земли «включенные в границы парка», но не принадлежащие парку, так и не нашло нужной формулы менеджмента (о конфликтной ситуации в большинстве национальных парков см. на портале www.biodat.ru ).
                Все разговоры об успешном развитии сети БР в России безосновательны. Всего лишь 4-5 БР России продолжают в формате программы МАБ ЮНЕСКО осуществлять свою деятельность, включая и адекватное функционирование зон - буфера и зоны сотрудничества («биосферного полигона», о котором фактически перестали говорить). Росгидромет продолжает свою деятельность по осуществлению мониторинга фонового состояния окружающей природной среды на базе БР России и СНГ и выпускает ежегодный «Обзор фонового состояния …» (например, последний – 2006); в нем приведены сведения о состоянии среды по данным мониторинговых станций в БР России – Баргузинском, Кавказском, Приокско-Террасном, Саяно-Шушенском, Сихотэ-алинском, Астраханском, Воронежском, Алтайском). Взаимодействий с Росприроднадзором и МПР России в этом направлении деятельности БР как не было, так и не намечается. В абсолютно декларативном,  безадресном, полностью оторванном от действительности проекте «Стратегии и плана действий биосферных резерватов России» (2007), разработанный Бюро ЮНЕСКО в Москве отсутствуют сами БР и непонятно, как им развиваться, как интегрироваться в региональную систему устойчивого природопользования, осуществлять комплексный менеджмент («Integrated Ecosystem Management») функциональных зон, рекомендуемый Конвенцией о биоразнообразии и другими международными документами. Нельзя делать Стратегию БР России не осуществив стратегического планирования для каждого БР в контексте регионального развития.

                А. Как определить формат развития БР и организовывать их дифференцированное (зонированное) функционирование в соответствии с Программой МАБ (1974), Планом действий по биосферным резерватам (Минск, 1983/1984), Севильской стратегией (1995), Дурбанским аккордом (2003) и пр.?

                В соответствии с концепцией биосферного резервата ООПТ, которая претендует на данный статус, должна быть способной выполнять три взаимодополняющие функции:
                1 – сохранение и контроль состояния биоразнообразия на всех уровнях его проявления – генетические ресурсы, разнообразие видов, экосистем, ландшафтов;
                2 – развития территории и содействия устойчивому развитию прилегающих районов;
                3 – научно-технического обеспечения для поддержки демонстрационных проектов, мониторинга состояния окружающей среды, экологического образования, экотуризма и пр.
                Понятно, что для реализации этих функций в идеале каждый БР должен включать три обязательных составляющих пространственных элемента:
                1 – одно или несколько (кластеров) ядер для долгосрочной охраны биоразнообразия
                2 – буферную зону для экологически безопасной деятельности – экологического образования, научных исследований и туризма;
                3 – зону сотрудничества (переходную зону), ориентированную на регламентированную хозяйственную деятельность, управление и устойчивое использование природных ресурсов, а именно – традиционного хозяйства, в т.ч. малочисленных народов, аграрное, лесное, охотничье хозяйство и туризм, развитие населенных пунктов, инфраструктуры жизнеобеспечения БР и прилегающих территорий, партнерство БР, научных, коммерческих, неправительственных и других структур.
                С самого начала развития в нашей стране системы БР они развивались по классической схеме, где важнейшей целью их функционирования были научные исследования и мониторинг состояния окружающей среды для целей сохранения биоты и экосистем (фоновые биосферные станции или станции комплексного фонового мониторинга) и устойчивого развития на местном, региональном и глобальном уровнях. Глобальная система БР развивается уже давно в другом направлении – организации устойчивого использования природных ресурсов местным населением и вовлечением его в систему сохранения биоразнообразия. Недаром, уже давно трудно найти в международных публикациях собственно сопоставление данных мониторинга глобальной сети биосферных станций в БР, а Россия продолжает выпускать ежегодники «Проблемы экологического мониторинга …», а также «Обзоры фонового состояния окружающей природной среды на территории стран СНГ», последние из которых были опубликованы в 2004 и 2006 г., но не включается практически ни в одну программу БР по устойчивому развитию, управлению ООПТ, экологическому просвещению на базе БР и пр. Исходная концепция БР с биосферными полигонами, критериями репрезентативности охраняемых экосистем в отношении биорегионов, адекватности территории глобальным целям сохранения биоразнообразия и другим функциям, типичности в отношении взаимодействия человека и природы, образовательными и воспитательными функциями и пр. реализуется сейчас только в нескольких БР России (Окский, Баргузинский, Приокско-Террасный, и др.), а остальные - числятся БР номинально.
                Именно с новых концептуальных позиций необходимо определять регламентацию хозяйственной деятельности в функциональных зонах БР и стратегию комплексного управления ими на базе специально разработанных экологических регламентов.
                На наш взгляд, в деле оценки вклада каждой зоны БР есть две модели – идеальная рекомендуемая схема\модель (1) и схема\модель, возникшая из сложившейся практики существования БР – заповедников и национальных парков (2) (Табл. 1). В идеальном случае, как в России, так и за рубежом, зонирование в соответствии с функциями целевого назначения было и остается «на бумаге» - красивой картинкой. Если еще можно говорить о гарантиях соблюдения режима охраны в заповедных ядрах БР (Федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях», 1995; Земельной кодекс РФ, 2001, с изменениями 2003, 2004), то регламентация в других функциональных зонах там, где нет законодательно закрепленных норм, весьма условна. Примеры имеются и для зарубежных БР и для России. Лишь в некоторых странах есть специальные законы о БР, в которых законодательно закреплены регламенты сохранения биоразнообразия в каждой из зон БР. Для остальных – это вопрос специальных согласований, соглашений с землевладельцами и землепользователями территорий, примыкающих к ООПТ.
                Концептуально оценивать вклад зон можно со следующих позиций:
                (1)  БР несут дополнительные по сравнению с теми же заповедниками и национальными парками функции, связанные с охраной и использованием биоразнообразия, его мониторингом и мониторингом состояния среды в разных условиях заповедывания по специальным программам, демонстрацией моделей устойчивого развития и пр; выполнение этих функций требует специальной инфраструктуры, дополнительного финансирования, кадрового обеспечения  и научно-информационной поддержки (Степаницкий, 2001);
                (2) хранение биоразнообразия как приоритетная функция развития ООПТ в данном случае уходит на второй план, снижая свою значимость в ряду от «ядра» к «зоне сотрудничества; даже в «ядре» она трансформирована в функцию «контроля» для сопоставления с ситуацией в состоянии биоразнообразия в буферной зоне (например, при ведении традиционных форм хозяйствования – лесного, аграрного, охотничьего и пр.) и в «зоне сотрудничества» (при организации системы устойчивого использования биоресурсов;
                (3) нельзя планировать, контролировать и тем более управлять БР, если директор и весь его штат формально «привязаны» только к «ядру» (как это в практике Российских БР), а влиять на процессы, происходящие в «буферной зоне» и в «зоне сотрудничества», могут только на основе «доброй воли» землевладельцев и землепользователей; с принятием новой редакции Лесного кодекса РФ это станет еще труднее в условиях возможной передачи лесных земель в частные руки на долгий срок;
                (4) российский взгляд на территориальную охрану природы, на допустимость хозяйственной деятельности на территории заповедников и БР отличается от взгляда, сложившегося и постоянно эволюционирующего в развитых, и тем более в развивающихся странах (там преобладает взгляд «охрана в процессе использования»); это существенно усложняет внедрение и развитие концепции БР в России, где до сих пор идут дискуссии о заповедовании, о допустимости туризма в заповедниках, возможности управления динамикой биоты (например, сенокошение и пастьба в степных резерватах, борьба с пожарами и санитарные рубки в лесных заповедниках, регулирование стока рек для имитации паводков в пойменных и дельтовых ООПТ);
                (5) когда нет законодательных норм функционирования БР и его зон, нет закрепленных  регламентов ведения хозяйственной деятельности в них, то единственная рекомендуемая модель регулирования функционирования зон – не директивная, а договорная, по типу «общественного договора», в котором каждая сторона (заповедник, органы региональной и местной власти, НПО, научные учреждения и организации, осуществляющие экологический мониторинг, экологическое образование и туризм, берет на себя обязательства по регламентации своей деятельности на территории зон БР;
                (6) одним из главных условий, нивелирующих требования к состоянию экосистем функциональных зон БР можно считать сохранение их способности выполнять глобальные биосферные функции (климаторегулирующие, водорегулирующие,  почвозащитные, поддержания баланса углерода, ресурсные и пр.); с расширением спектра допустимых видов хозяйственной деятельности спектр и объем экосистемных услуг на базе биосферных функций экосистем БР (Тишков, 2005) в ряду функциональных зон снижается (исключение составляет ресурсная функция, функция «вмещающего ландшафта» для малочисленных народов и локального сообщества и сохранения этнокультурного наследия.
                Ниже приведена «идеальная» и «сложившаяся в процессе практики» схемы зонирования допустимой хозяйственной деятельности в БР (табл. 1).
                Примеров практики установления для отдельных территорий статуса охранных зон и округов с регулируемым режимом хозяйственной деятельности, как это устанавливается для БР в Российской Федерации очень много.
                Земли ООПТ и объектов, согласно Земельному кодексу Российской Федерации (2001, с изм. 2003, 2004), могут быть представлены землями ООПТ, природоохранного (водоохранные зоны рек и водоемов, запретные и нерестоохранные полосы, лесов, выполняющих защитные функции, противоэрозионные и полезащитные насаждения, иные земли, выполняющие природоохранные функции), рекреационного и историко-культурного назначения, иные особо ценные земли. Порядок отнесения, установления границ, использования и охраны земель перечисленных выше категорий устанавливается: для земель федерального значения – Правительством Российской Федерации, для земель субъектов Федерации - органами государственной власти субъектов Российской Федерации, для местных земель – органами местного самоуправления в соответствии с федеральными законами, законами субъектов Федерации и нормативно-правовыми актами органов местного самоуправления.
                Для рассматриваемой проблемы хозяйствования в функциональных зонах БР важно, что только в пределах земель природоохранного назначения вводится «особый правовой режим использования земель, ограничивающий или запрещающий виды деятельности, которые несовместимы с основным назначением этих земель» (Статья 97 Земельного кодекса). Следует добавить, что на них вводится особый режим в отношении изъятия, выкупа, владения, аренды, концессии и пр. Таковыми в БР России могут быть только «ядра» и, реже, буферные зоны.
                В некоторой степени в макромасштабе система зонирования БР сходна с таковой в Байкальской природной территорией. В идеале и на БР необходима регламентация по видам допустимой хозяйственной деятельности. Например, в соответствии с Федеральным законом "Об охране озера Байкал" Правительство Российской Федерации утвердило Перечень видов деятельности, запрещенных в центральной экологической зоне Байкальской природной территории (Постановление Правительства Российской Федерации от 30 августа 2001 г. N 643). В нем  перечислены виды деятельности, способные негативно влияние на экосистемы Байкальской природной территории:
                Лесоводство с применением опасных средств защиты растений, а также использование авиации при применении средств борьбы с вредителями леса.
                Лесозаготовки с проведением рубок главного пользования, Заготовка живицы.
                Добыча сырой нефти и природного газа, радиоактивных  и металлических руд.
                Производство целлюлозы, бумаги, картона и изделий из них без использования бессточных систем водопользования на производственные нужды, продуктов химического синтеза, резиновых и пластмассовых изделий, неметаллических прочих минеральных продуктов, металлургическое, источников автономного электропитания, сбор и распределение электроэнергии при мощности энергоустановок свыше 100МВт, энергии на атомных электростанциях, коксохимическое производство, производство продукции нефтеперегонки, радиоактивных веществ и продукции на их основе.
                Строительство зданий и сооружений, функционирование которых не связано с системами жизнеобеспечения и обеспечения экологической безопасности существующих промышленных, жилых и рекреационных объектов, зданий и сооружений на незатронутых природных территориях, автомобильных и железных дорог, для сооружения которых требуются перевод лесных земель лесного фонда в нелесные земли и изъятие их из лесного фонда, магистральных нефтепроводов, газопроводов и иных продуктопроводов, зданий и сооружений топливно-энергетических, металлургических, химических и нефтехимических предприятий, зданий и сооружений машиностроительных предприятий, зданий и сооружений предприятий лесной промышленности, деревообрабатывающих, целлюлозно-бумажных, стекольных, фарфорофаянсовых, полиграфических предприятий и предприятий промышленности строительных материалов,  зданий и сооружений предприятий легкой, пищевой, микробиологической, мукомольно-крупяной, комбикормовой и медицинской промышленности,  зданий и сооружений предприятий строительной индустрии, транспорта и связи, кроме строительства зданий и сооружений водного транспорта,
                Размещение рекреационных объектов, временных палаточных городков, туристских стоянок и стоянок транзитного транспорта за пределами рекреационных территорий, предусмотренных комплексной схемой охраны и использования природных ресурсов Байкальской природной территории.
                Деятельность внутреннего водного транспорта в части использования плавучих средств, не имеющих устройств по сбору и сдаче нефтесодержащих, хозяйственно-бытовых сточных вод и отходов производства и потребления; перевозки нефтепродуктов, сельскохозяйственных удобрений, пестицидов, ядовитых веществ и пр.
                Деятельность по обеспечению лесосплава, в том числе молевого сплава леса по рекам, впадающим в озеро Байкал.
                Исследования и разработки в области естественных и технических наук, связанные с: использованием генно-инженерных технологий; проведением работ с биологическими объектами, приводящих к изменениям их генетической структуры; акклиматизацией биологических объектов, несвойственных естественным экосистемам Байкальской природной территории; использованием ядерно-взрывных технологий.
                Хозяйственная деятельность по акклиматизации биологических объектов, несвойственных естественным экосистемам Байкальской природной территории.
                Деятельность в области обороны, связанная с испытаниями, утилизацией, уничтожением и захоронением систем вооружения, военной техники и боеприпасов, химических и взрывчатых веществ.
                Деятельность по отведению сточных вод и утилизации отходов в части: складирования, захоронения и обезвреживания; обезвреживания отходов производства и потребления путем сжигания; сброса в водные объекты и захоронения в них отходов; сброса сточных вод без очистки до нормативного качества, а также сточных вод, содержащих токсичные и иные вещества; сброса сточных и дренажных вод в водные объекты в местах нереста и зимовки ценных и особо охраняемых видов рыб, в местах размножения эндемичных, реликтовых и занесенных в Красную книгу Российской Федерации и красные книги субъектов Российской Федерации видов животных и растений; сброса с судов и других плавучих средств мусора, нефтесодержащих, льяльных и иных сточных вод и др.
                Другой пример касается «зон ограниченной хозяйственной деятельности». Так, в  соответствии с Положением о зонах ограниченной хозяйственной деятельности на территории Ненецкого автономного округа (Решение Ненецкого окрисполкома, №55 от 31.03.1989 г.) большая часть округа - п-в Канин, междуречье Индиги и Печоры, о-ва Колгуев, Вайгач, Югорский п-в и др. являются «зонами ограниченной хозяйственной деятельности». В них на бессрочной основе устанавливается режим, запрещающий:
                - изыскательские работы и разработку полезных ископаемых;
                - строительство зданий и сооружений, дорог и трубопроводов, ЛЭП и пр., не связанных с обеспечением разрешенных видов деятельности;
                - лесопользование, неорганизованный сбор растений, выжигание растительности и иные нарушения растительного покрова;
                - загрязнение почв и водоемов ядохимикатами, нефтепродуктами, отходами; нарушение условий обитания животных и др.
                Насколько адекватны представленные меры задачам экономического развития региона, который в настоящее время на большинстве перечисленных выше «зон» ведет разработку и транспортировку углеводородного сырья, строительство и пр., судить сложно. Но прецедент создан и важно в данном случае, что этот опыт мог быть интересен для БР -  необходимы не региональные регламенты, позволяющие диктовать местным администрациям и коммерческим структурам (землепользователям и землевладельцам) условия экономической деятельности (режим зон, увы, не работает), а создание режимов, обеспечивающих возможность государственного регулирования хозяйственной деятельности функциональных зон по экологическим критериям.
                Другой пример демонстрируют и «Территории традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока». В соответствии с Федеральным законом «О территориях традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации» (от 7.05.2001 №49-ФЗ) устанавливаются правовые основы образования, охраны и использования территорий традиционного природопользования коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации для ведения ими на этих территориях традиционного природопользования и традиционного образа жизни. Целями их создания являются:
                · защита исконной среды обитания и традиционного образа жизни малочисленных народов;
                · сохранение и развитие самобытной культуры малочисленных народов;
                · сохранение на территориях традиционного природопользования биологического разнообразия.
                В соответствии с законом охрана окружающей среды в пределах границ территорий традиционного природопользования обеспечивается органами исполнительной власти Российской Федерации, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, а также лицами, относящимися к малочисленным народам, и общинами малочисленных народов. В соответствии с этим запреты и регламентация хозяйственной деятельности на этих территориях направлены на обеспечение сохранения биоресурсов (пастбищ, местообитаний охотничьей фауны, рыбопромысловых участков, участков гнездования водоплавающих птиц, лежбищ морского зверя, путей миграции северного оленя и пр.), мест локального проживания коренных малочисленных народов.
                В Федеральном законе «Об особо охраняемых природных территориях» (1995) оговорена категория ООПТ – «лечебно-оздоровительные местности и курорты» (Ст.2, п.1). В преддверии принятия данного закона были созданы прецеденты зонирования – регламентации хозяйственной деятельности, например создания особо охраняемые эколого-курортные регионы и другие территории с особым режимом хозяйствования регионального уровня. «Особый режим хозяйствования, проживания и природопользования в округе горно-санитарной охраны курорта федерального значения Нальчик» установлен в Республике Кабардино-Балкария. Также, особый режим ООПТ на основе регламентации хозяйствования выделен в серии законодательных документов по Кавказским Минеральным Водам  (КВМ) - Указа президента РФ от 14.07.94 г. № 1229 «О курортах федерального значения региона Кавказских Минеральных Вод», «Положения об особо охраняемом эколого-курортном регионе российской Федерации Кавказских Минеральных Водах Ставропольского края и его администрации», утвержденного постановлением Правительства РФ от 06.07.92 г. № 462 и Постановления губернатора Ставропольского края от 23.04.98 г. № 277 «О мерах по снижению уровня загрязнения окружающей среды на территории городов и районов Кавказских Минеральных Вод Ставропольского края». Согласно им, все организации, ведущие геологические, гидрогеологические, экологические, ремонтно-восстановительные работы, добычу всех видов полезных ископаемых и иные виды деятельности, должны их согласовывать с администрацией КМВ.
                В законе Ленинградской области «О комплексном природопользовании в Ленинградской области (1997) имеется Глава 4 «Территории с особым режимом хозяйственной деятельности», в которой оговорены условия создания таких территорий (статья 19), ограничения природопользования на них (в статье 20) и порядок снятия соответствующего статуса (статья 21).
                Имеется опыт сохранению этнографического, культурного и исторического наследия и внедрения на них особого экологического режима хозяйствования на базе музеев-заповедников федерального и регионального значения («Ясная поляна», «Куликово поле», «Бородинское поле» и пр.). Вполне адекватны целям существования буферной зоны и зоны сотрудничества БР и режимы, рекомендуемые для сохранения биологического и этнокультурного разнообразия в горах (Амирханов и др., 2002). Важно отметить, что введение федеральным и региональным законодательством «особых режимов хозяйствования», к которым может быть отнесено и чисто природоохранное (БР на базе государственных заповедников) и рекреационное (отдельные функциональные зоны национальных парков) использование территории, это естественное развитие идей повсеместности охраны природы и снижения остроты конфликтов, возникающих постоянно при реализации планов экономического развития регионов – освоения ресурсов углеводородного сырья, строительства линейных сооружений и объектов гидроэнергетики и т.п. Для функционального зонирования БР не надо что-то придумывать особенного – опыт в РФ значителен и может быть внедрен на региональном уровне (Табл. 2).
 

        В. Эволюция взглядов на БР, мировую и национальную систему создания и функционирования ООПТ, концепцию «заповедывания» и сохранение биоразнообразия.
                Эволюция взглядов на концепцию БР, как и на другие концепции развития территориальной охраны природы в мире и в России претерпели существенное изменение за последние десятилетия.
                Во-первых, эти изменения прослеживаются в обоснование создании самих БР (от придания статуса БР абсолютно заповедным ненарушенным ООПТ до БР в границах городских территорий; см. Севильская стратегия, 2002, с. 9). Здесь резонно отметить и постепенный отход от первоначальной идеи рассмотрения БР как места функционирования станции комплексного фонового мониторинга.
                Во-вторых, фактически утрачена сама идея абсолютной охраны биоразнообразия и поиска ненарушенных экосистем для организации ООПТ. Особенно рельефно эти изменения в территориальной охране природы проявились с внедрением в международную природоохранную практику идей устойчивого развития, в Севильской стратегии (1995). Мир активно создавал ООПТ на староосвоенных полностью преобразованных человеком землях, а Россия долго не соглашалась с таким подходом и в качестве главного аргумента при создании новых ООПТ и при номинировании на статус БР приводила репрезентативность и ненарушенность экосистем.
                В-третьих, принятие Конвенции о биологическом разнообразии, в которой приоритет отдан устойчивому использованию ресурсов биоразнообразия, а не его охране, все оказалось расставленным по своим местам. В статьях, посвященных ООПТ, все время говорится об устойчивом использовании биоресурсов. Это подтвердили и решения Конференций сторон Конвенции – 5-й и 6-й (т.н. Малавских принципов и Адис-Аббебских рекомендаций), пропагандирующих т.н. «экосистемный подход» в сохранении биоразнообразия – охраны в процессе использования. Все это больше подходило для «буферной зоны» и «зоны сотрудничества», но не для БР в целом и тем более его «ядра».
                В-четвертых, устойчивое использование биоразнообразия, вовлечение в этот процесс местного населения, внедрение экономических механизмов охраны природы, основанных на учете экосистемных услуг стали кочевать из одного международного документа по территориальной охране природы в другой – в Конвенции охраны водно-болотных угодий международного значения … (Рамсар), в Пан-Европейской стратегии сохранения ландшафтного и биологического разнообразия и в создании Пан-Европейской экосети, в обоснование создания ключевых орнитологических и ключевых ботанических территорий и др.
                В-пятых, за последние десятилетия произошла и трансформация приоритетов ООПТ. В новой Стратегии их развития  на первые позиции выделены такие функции, как:
                - ООПТ – ресурс устойчивого развития страны и регионов;
                - основа стабильности окружающей среды;
                - основа экономической стабильности и эффективности;
                - обеспечение экологической безопасности и т.д.
Достаточно сопоставить эти декларации с декларациями в отношении целей создания ООПТ, в т.ч. БР в 1980-90-х гг.
 
        Г. Поиски дифференцированных оценок вклада каждой зоны БР в сохранение биоразнообразия и устойчивое развитие самого БР и примыкающей к нему территорий (экорегиона)
                Еще в 1995 г. нами было предложено понятии «ключевой регион устойчивого развития» (Тишков, 1995, Сдасюк, Тишков, 1995). Применительно к ООПТ и конкретно к БР оно подразумевает возможность охраняемой территории определять перспективы устойчивого развития прилегающих регионов за счет стабилизации состояния окружающей среды, средообразующих функций биоты и экосистем и экологических услуг – климаторегулирующих, водорегулирующих, ассимиляции загрязнения, почвозащитных, ресурсных и пр. Примером такого «ключевого региона» может быть БР «Валдайский национальный парк», который сохраняет истоки рек бассейнов 3-х морей – Каспийского (Волга), Черного (Днепр) и Балтийского (Полометь, Мста и др.). Располагаясь между 2-х столиц, этот БР решает и целый ряд рекреационных функций, обладая исключительно высоким потенциалом для развития туризма.
                В Табл. 2  приведены данные экспертной оценки вклада функциональных зон БР в сохранение биоразнообразия и устойчивое развитие эко-региона. Понятно, что эти характеристики не универсальны, т.к. в каждом регионе функции зон и виды хозяйственной деятельности, допустимые в них, могут различаться  - например, лесохозяйственной, рыболовства, традиционного хозяйства, сельского хозяйства, рекреации и пр. Исключать или ограничивать БР и его функциональные зоны, в т.ч. «заповедное ядро», из системы, поддерживающей устойчивое развитие региона, нельзя. Необходимо только (1) внедрить на местном и региональном уровне платежи за экосистемные услуги, оказываемые природными комплексами БР (ресурсные, средообразующие и пр.) и за  природоохранную, просветительскую и рекреационную деятельность БР; (2) применять практики межтерриториальных зачётов и компенсаций за поддержание экосистемных услуг на максимально высоком уровне; (3) применять методы соглашений между БР и конкретными пользователями биоресурсов и экосистемных услуг; (4) использовать согласованные методики оценки ценности различных видов экосистемных услуг, включая и те, что имеют нематериальный характер.

                Будем надеяться, что в соответствии с общими тенденциями развития концепции БР в России и за рубежом, будет создана новая модель ООПТ, отвечающая возрастающим запросам общества в отношении демонстрации позитивных примеров реализации идей устойчивого развития и новых экономических механизмов сохранения природы и неистощительного использования ее ресурсов на основе учета экосистемных услуг.

Литература

1. Амирханов А,М., Белоновская Е.А., Тишков А.А. Сохранение биоразнообразия гор России. М.: МПР России, Институт географии РАН, Проект ГЭФ «Сохранение биоразнообразия», 2002, 75  с.
2. Земельный Кодекс Российской Федерации. Сборник нормативных актов по земельному праву. М., 2004. с.3-66.
3. Лесной Кодекс Российской Федерации. М., 2004. 80 с.
4. Обзор фонового состояния окружающей природной среды на территории стран СНГ за 2004 г. М.: Метеоагентство Росгидромета, 2006,  76 с.
5. Обзор загрязнения природной среды в Российской Федерации за 2005 г. М.: Росгидромет, 2006, 191 с.
6. О порядке ведения ограниченной хозяйственной деятельности на территориях государственных природных заповедников. Инструктивное письмо Департамента охраны окружающей среды и экологической безопасности МПР России от 23 октября 2000 года № 33-01-3/462, подписанное руководителем Департамента охраны окружающей среды и экологической безопасности МПР России А. М. Амирхановым.
7. О рубках леса в государственных заповедниках. Совместное письмо Минприроды России и Рослесхоза. Подписано: Заместитель Министра охраны окружающей среды и природных ресурсов Российской Федерации А. М. Амирханов 22.02.94 г. № 04-17/29-482, Заместитель руководителя Федеральной службы лесного хозяйства России Б. В. Филимонов 22.02.94 г. № БФ-333/5.
8. Отчет Института географии РАН по базовому проекту 2М4-27 МПР России, выполненному по Государственному контракту от 5 сентября 2005 года № ВС-03-13/140 «Разработка научно обоснованных критериев допустимости хозяйственной деятельности на особо охраняемых природных территориях (ООПТ) федерального значения и порядка создания охранных зон ООПТ федерального значения». М.: Институт географии РАН, 2005-2006, 202 с.
9. Охраняемые природные территории в России: правовое регулирование. Аналитический обзор федерального законодательства. 2003. М.: Изд-во КМК, 352 с.
10. Постановление Правительства Российской Федерации  от 27 августа 1999 г. № 972 «Об утверждении положения о создании охранных зон стационарных пунктов наблюдений за состоянием окружающей  природной среды, ее загрязнением».
11. Сдасюк Г.В., Тишков А.А. Ключевые районы устойчивого развития. В кн.: Оценка качества окружающей среды и экологическое картографирование. М.: Институт географии РАН, 1995,  с. 107-116.
12. Севильская стратегия. М., 2002.
13. Степаницкий В.Б. Постатейный комментарий к Федеральному Закону Российской Федерации «Об особо охраняемых природных территориях». М.: ЦОДП, 2001.
14. Тишков А.А. Охраняемые  природные территории  и формирование каркаса устойчивости. В кн.: Оценка качества окружающей среды и экологическое картографирование. М.: Институт географии РАН, 1995,  с. 94-107.
15. Тишков А.А. Биосферные функции природных экосистем России. М.: Наука, 309 с.
16. Федеральный закон «Об особо охраняемых природных территориях» от 14.03.1995 г. № 33-Ф3.
 

 
Таблица 1. Некоторые элементы «идеальной» и «сложившейся в процессе практики» схем зонирования допустимой хозяйственной деятельности в БР (не требуются и невозможны, + - умеренно, ++ - средне, +++ - интенсивно)


Виды хозяйственной деятельности/Зоны"Идеальная схема""Сложившаяся" в БР = национальных парках"Сложившаяся" в БР =заповедниках
ядробуферсотруд.ядробуферсотруд.ядробуферсотруд.
Сохранение биоразнообразия+++++++++++++++++++
Сохранение этнокультурного наследия++++++++++++++++++
Мониторинг++++++++++++++++
Туризм и рекреация_+++++++++++++++
Лесное х-во-+++++++++-++++
Аграрное х-во (выпас, сенокосы, распашка и пр.)-+++++++++++++++
Охотничье х-во--+++-++++++-++++++
Рыбалка спортивная-+++++++++++++-++++++
Промышленный лов рыбы--+++++++-++++
Противопожарные меры - рвы, прокосы, патрулирование и пр.+++++++++++++++++
Развитие транспортной инфраструктуры (строительство дорог)-++++++++++-+-++
Развитие систем жизнеобеспечения работников БР (коммунальные службы поселков БР)-++++++-+++-++
Обслуживание линейных сооружений (ранее созданных)++++++++++++++++
Промысловая рекреация-++++++++++++-++++++
Водопользование для местных нужд-++++++++++++++++++++
Биотехнические мероприятия-++++++++++++++++++++
Интродукция организмов---+++++-++
Направленные палы--+-++--+
Экологическая реставрация нарушенных экосистем-+++++++++++
Использование генетически модифицированных организмов (ГМО) в аграрном производстве----++-++
Создание питомников, звероферм, марикультуры--+++++++
Нерегламентированное по срокам и интенсивности движение воздушного, наземного и водного транспорта--++++++++-+++++
Научные исследования, включая сбор ботанического и зоологического материалов-+++++++++++++++++

Таблица 2. Оценка вклада функциональных зон БР в сохранение биоразнообразия и устойчивое развитие эко-региона

Механизмы реализации функций БРФункциональные зоны БРЭко-регион в целом
 ЯдроБуферная зонаЗона сотрудничества
Организация территориальной охраны биоразнообразияАбсолютное заповедываниеСочетание охраны и устойчивого использования биоресурсовУстойчивое использование и восстановление биоресурсов Реализация принципов повсеместности охраны природы
Охрана редких видовКонтроль состояния популяцийСоблюдение регламентов, биотехния, разведениеСоблюдение регламентов, охрана местообитаний, разведение и реинтродукцияРегиональные стратегии охраны
Мониторинг состояния средыФоновый мониторинг состояния биоты и экосистемМониторинг состояния биоты, экосистем и среды в целом и допустимой деятельностиМониторинг изменений среды Использование результатов мониторинга в стратегии развития региона
Экологическое образования и воспитанияСоздание визит-центров, экологические тропы, музеи, экскурсии Экологический туризм, экскурсии, экологические детские лагеря, школьные лесничестваМассовый туризм, демонстрация моделей устойчивого развития на основе рационального использования ресурсовБР как региональные центры экологического образования
Демонстрационные проекты Позитивный опыт охраны биоты и экосистем, экологического образования и воспитанияПозитивный опыт и методы регламентации экологически безопасной деятельности и задачах сохранения биотыПозитивный опыт, новые методы устойчивого развитияМодели регионального устойчивого развития на основе концепции БР, региональные программы
Информационная поддержка мер по сохранению биоразнообразия и устойчивого развитияИспользование при коррекции мер по организации охраны биоты и экосистемИспользование при планировании и внедрение регламентов деятельности, оценки последствий экологически безопасной деятельностиПрименение в регламентации деятельности, определении квот при использовании биоресурсов, поддержка при планировании пользования Планирование, прогнозиро-вание, оценки ущерба, расчеты объемов экосистемных услуг для региона
Новые инновационные экономические механизмыВклад в систему международных и внутренних расчетов за экосистемные услугиПоддержка экосистемных услуг при реализации проектов по образованию, рекреации и экотуризмуОбеспечение устойчивого лесо-, водо-, землепользо-вания, использования биресурсов и пр.Региональный рынок экосистемных услуг, партнерство, экологическая бесопасность региона
Интегральные программы развитияСодействие системе охраны биоты и экосистемСодействие сохранению биоты и экосистем в процессе экологически безопасной деятельностиСодействие партнерству ООПТ, НПО, науки, коммерческих структур и власти для устойчивого развитияИнтеграция БР в экономическое развитие региона, новые формы регионального управления